Погода на южном берегу Черного моря и в самом деле была просто чудесная. Чистое голубое небо, редкие белые облака, ослепительно-яркое солнце... Снега в городе не было от слова «совсем», так что даже не верилось, что не так давно я лепил снежную бабу в Барвихе. Все это весьма способствовало тому, что мое настроение с каждой минутой становилось все лучше.
Конечной точкой моего воздушного путешествия была вертолетная площадка на крыше отеля «Гранд Романов Сочи». Разумеется, императорская фамилия не просто так фигурировала в названии отеля — семья давно владела сетью отелей по всему миру.
Василиса встретила меня прямо на вертолетной площадке, которая находилась на крыше отеля. Соловьева визжала от радости, когда увидела меня и чуть не придавила в крепких объятиях. Если бы сам не прочувствовал, то никогда бы не поверил, что такая хрупкая на вид девушка, обладает такой силой.
— Соколов, как я рада тебя видеть! — приговаривала она, все туже сдавливая в тисках своих объятий.
— Василиса, ты меня сейчас удавишь на смерть! — взмолился я о пощаде. — Некому тогда за тебя сегодня болеть будет на твоих гонках.
— Не переживай, не затем я тебя приглашала, чтобы удавить, — улыбнулась она и подтвердила свои слова страстным поцелуем. — Пошли в номер, холодно здесь.
— Ты бы еще голая выскочила, — сказал я, глядя на ее тонкий шелковый халатик, который развевался от порывов ветра, обнажая красивые стройные ноги.
— Да ладно, не будь таким занудой, — ответила она и подмигнула.
— Сейчас, погоди, мне нужно вещи свои из вертолета забрать.
— Ого, это мне? — спросила она, после того, как я вручил ей огромный букет нарциссов."
"— Соловьева, ты меня не пугай — разве здесь есть кто-нибудь еще? — спросил я и посмотрел по сторонам.
— Спасибо, сударь, — игриво сказала Василиса и чмокнула меня в щеку. — Неожиданно и приятно. Пошли, а то мне и в самом деле становится очень прохладно.
Мы спустились на несколько этажей ниже и вошли в ее номер, который оказался гораздо больше, чем нужно двоим молодым людям.
— Василиса, ты что, кроме меня сюда еще человек двадцать пригласила? Зачем такой большой номер? Здесь комнат десять, наверное!
— Люблю, когда много света. Мне так легче дышится.
— Учитывая твой Дар, я бы сказал, что ты должна любить темноту.
— Ну да, а еще подвалы, могильную сырость и чтобы мне все время слышался зловещий хохот, — усмехнулась она.