Еще одного нашла в кустах, на которые рухнула сверху и принялась драть, не разбираясь, пока не завопили. Как бы ни ярилась пантера, я не давала ей полосовать, убивая. Но возможно… возможно… где-то могла не успеть. Думать об этом не хотелось, да и не получилось бы. Голову кружили боль, запахи, движения, крики.
Они кричали то низко, то высоко, надсадно-прерывисто или длинно, не останавливаясь. Разными голосами. В меня чем-то кидали, били. Хорошо, что я не видела, что случилось с одной из моих задних лап, потому что сначала я ее перестала чувствовать, а потом она начала мне мешать, безвольно болтаясь тряпкой.
— Да! — закричал Родди. — Да, Пуф, миленький, спасай Мари!
Я порадовалась, что слышу его голос. Значит, они живы, я не зацепила их в кровавой мути схватки. Но сил на что-то еще, кроме тихой радости, не осталось.
Мои глаза, пострадавшие в первые минуты, теперь медленно, непривычно медленно восстанавливались, зато тело отказывалось слушаться. Лапы подкосились, и я просто рухнула рядом с чьим-то стонущим телом.
Мысли потекли медленно и тягуче, мир вокруг как будто замедлился, звуки слились во что-то длинное и напевное."
"Картинка дернулась и прояснилась кусочком. В темном мареве странного скособоченного мира — ах да, я же лежала на боку — появилась медленно взлетающая в воздух и так же медленно приземляющаяся обратно знакомая фигура. Болтались в воздухе руки. Как будто подкидывали куклу. Я моргнула, сосредотачиваясь. О! Это как мячик, странно подвисая в воздухе, двигался Пуф.
Так неспешно и тягуче падать он не мог, значит, у меня что-то не так с восприятием. Интересно как. А почему так далеко? Скорее всего, опасается подойти ближе.
«Это он молодец», — всплыла откуда-то из глубин мысль, равнодушно и отстраненно.
— Ма-ри-и-и…
Где-то пели мое имя. Нежно грассируя, как в девичьем школьном хоре моего детства.
— Тише, еще тише, — просил тогда преподаватель, — добавьте придыхания, чувства.
— Ма-ри-и-и-и…
Как же хорошо у них получалось. Хороший хор.
Красиво звучало. Но потом звук стал выше, еще выше и вдруг противно зазвенел в ушах, как писк приближающегося комара. И вдруг резко стало громко.
— Мари-и-и!!!
«Да слышу я», — попыталась сказать, но прозвучало только сиплое «Даши-и-и».
Прямо передо мной появилось лицо Родди, грязное, в кровавых потеках. Не побоялся. Жив.
— Жива, — зеркально выдохнул он. И в лице что-то немного поменялось. Дернулось мышцами, волной, как колышется трава от ветра.