– Пробку!"
"Почти не забрызгавшись, он вбил молотком в пробоину свежеоструганный деревянный колышек.
– Теперь это твоя дырка. Закончится запас, ты знаешь, что делать. Они график меняют, но наши на насосной всегда в курсе, когда идет соляр, когда семьдесят шестой, когда девяносто третий. Девяносто пятый реже дают, но поймать можно. Все понятно?
– Спасибо, Аслан, – солидно, как и подобает мужчине, сказал Руслан. – Я скажу Магомету, что ты мне помог.
Сопляк говорил с ним как с равным. Идигову это не нравилось, но приходилось терпеть.
– Передай ему привет, – продолжил пацан. – Вам приказано выезжать, так что скоро повидаетесь. Подойди прямо к нему... Там эта волосатая обезьяна, Лечи, всех прогоняет, так ты скажи, что от меня... А Магомету я позвоню.
Высадив Аслана в центре Гудермеса, Руслан дал переливчатый сигнал и покатил по своим делам. А Волк стал готовиться к вечернему поезду. Скорый «Тегеран-Москва» проходил по Гудермесскому отделению Северо-Кавказской железной дороги в девятнадцать двадцать.
В суверенной Республике Ичкерия грабежи, разбои и другие криминальные действия являлись основным способом добывания средств к существованию. Потому что болтовня о суверенности и независимости – одно, а экономическое обеспечение этой самой независимости – совсем другое. Если под лозунгом «Чечня для чеченцев» выгнать из республики русских – основных специалистов нефтяной, да и всей местной промышленности, то ничего удивительного в том, что заводы и фабрики остановятся.
Конечно, хорошо, избавившись от контроля Центра, воровать и продавать за кордон нефтепродукты, открывая валютные счета в западных банках. Хорошо совершенно безнаказанно печатать на цветных ксероксах фальшивые деньги и сбывать их в ненавистной России.
Основная же масса жителей падает в пропасть нищеты и ищет свои пути свести концы с концами.