– Недавно Верховный Суд приговорил его к расстрелу...
– А вместо него поставили некоего Дронова. Ни рыба ни мясо, авторитета у подчиненных не имеет, решения принимать боится. С ним отобрать у Степашкина отдел не удастся!
– Так что же, тебе надо воскресить этого Верлинова? – прищурился Президент. – Извини, я не Иисус Христос...
– Они тасуют факты, как крапленую колоду. Верлинов жив! И он нужен нам на прежнем месте!
– А приговор? – Президент недовольно махнул рукой. – Мы же строим правовое государство.
Коржов промолчал. Последовательности у шефа с годами все убавлялось.
– А с другой стороны, я могу его помиловать! Это предусмотрено законом.
– Так-то оно так... Но...
– Какое может быть «но»? Помиловал – и точка!
– Гонтарь проводит операцию по ликвидации Верлинова. Ликвидатор и оружие уже на месте. Завтра-послезавтра все решится...
– Откуда знаешь? – усмехнулся Хозяин, откидываясь на спинку кресла. – Неужели Гонтарь рассказал?
– Почти.
Президент помолчал.
– Я могу помиловать только живого. Так что сам разберись с Гонтарем.
– Ясно.
Коржов встал и вышел. Через полчаса в Афины ушла телефонограмма для Графини. Она стала первым шагом по спасению генерала Верлинова.
* * *"
"Валерий Антонович Верлинов не располагал достоверной информацией об уготованной ему судьбе. То есть он доподлинно не знал, что ЦРУ США собирается его похитить, контрразведка Греции – арестовать, ГРУ Минобороны России – убить.
О возможной помощи, тем более со стороны Главного управления охраны России, генерал не мог и подумать. Но в отличие от девушки и инкассатора бывший начальник одиннадцатого отдела КГБ СССР умел прогнозировать и нейтрализовывать неминуемую угрозу.
Сидя в отведенной ему гостевой комнате, Верлинов держал на коленях тяжелый всеволновой «Грюндиг» и слушал новости «Би-би-си» на русском языке. Судя по выговору и отсутствию акцента, у микрофона сидел бывший земляк.
«...На перегоне Хасавюрт – Гудермес остановили скорый поезд „Тегеран-Москва“, ограбили пассажиров.