«Харбуки» заряжаются самодельными патронами: винтовочная гильза с отпиленным дульцем набивается порохом, а сверху вдавливается круглая пуля диаметром двенадцать миллиметров. На близком расстоянии эффект ужасающий, так и задумано: заряд-то один, должно хватить наверняка. Дядя Ваха небось рассчитывал в случае чего любого врага уложить. Но не предполагал, что сам получит пулю в живот с полутора метров.
Правда, если говорить точно, то Иса его не застрелил. Отвезли дядю Ваху в больницу, сделали операцию, ребята с милицией все уладили: дескать, кто-то незнакомый подскочил, пальнул и убежал, даже «харбук» не отдали — вещь денег стоит, поправится Ваха, пусть пользуется.
Так все хорошо складывалось, что решили это дело отметить. Взял Иса коньяку, водки, мяса, помидоров и завалился с друзьями в больницу. Врачи поначалу протестовали, но и с ними договорились: что плохого, если мужчины раненого товарища проведают? Какой тут вред? Никакого, одна польза.
Ваха лежит бледный, весь в трубках: одна в вене торчит, две из живота… Но ребятам обрадовался, коньяку выпил, помидорчиком закусил, зарозовелся даже, повеселел.
"Вот тут-то дело и приняло другой оборот. Родственники в детали не вдавались. Кто выстрелил’ Иса. От чего умер? От выстрела.
В семье Тепкоевых это обсуждали:
— Все сидит в подполе?
— Сидит. Почти год прошел. Интересно, сколько высидит…
— А почему братья Вахи к нему в подвал не придут? — встревал маленький Магомет. — Нельзя это?
— Почему нельзя, — пожимал плечами отец. — Можно. Только зачем? Он же под землей, как крот.
— Ну и что? — не унимался Магомет.
— Как что? Он же света белого не видит! — не снеся непонятливости пацана, пояснила мать, которая обычно не вмешивалась в разговоры мужчин.
— Ну и что, если не видит? — все еще не понимал мальчик.
— Это не жизнь, — сказал отец. — Зачем его убивать, если он и так не живет? Вот если вылезет…
Иса вылез через пять лет. Перед тем Бакаевы через стариков договорились с родней Вахи. В конце концов, не нарочно он кровь пролил, злого умысла не имел, да сам наказание тяжелое принял.