Жена с ним в ссылку не поедет, у нее и сейчас есть любовник — некто Бутько, коммерсант из «новых». Значит, одиночество, водка, галлюцинации по ночам…
Чижик и подумать не мог, что полковник столь глубоко изучил его личную жизнь, лучше его самого. Во всяком случае, о Бутько капитан-лейтенант ничего не знал.
— …Но связи с СПЛ не было: он, гад, и им приказал соблюдать радиомолчание…. А когда Крутаков связался со мной, то доложил, что Верлинов ушел на скутере, а они легли на обратный курс…
Дронов понимал: объективно этот всклокоченный мальчишка ни в чем не виноват и не заслужил того, что ему предстоит.
Полковнику не было жаль бывшего капитана, ибо сострадание, как, впрочем, честь, совесть, порядочность и другие подобные категории, не входит в систему служебно-должностных ценностей, не отражается в характеристиках, не учитывается при аттестациях и не способствует продвижению по службе.
— …Я дал команду Крутакову вернуть гада, он догнал его, выпустил за борт Прокопенко с Тимофеевым…
До сих пор капитан-лейтенант Чижик говорил правду, но девяносто семь процентов ее на этом заканчивались, хотя для Дронова самое главное только начиналось: именно для того, чтобы услышать оставшиеся три процента, он и вытребовал бывшего капитана в Москву.
— …Они его скрутили и притащили обратно, а потом он что-то выкинул…
— Что? — почти выкрикнул полковник.
— Да не «куда»… Сделал что-то… Или кислород стравил, или электропроводку замкнул, или еще какую диверсию учинил… Слышал только, как Крутаков крикнул: «Держи его, а то нам каюк!» И все, связь оборвалась…
— Значит, все произошло в лодке? — Дронов буравил подчиненного тяжелым, давящим взглядом.