— А ты? — робко прервала его раздумья Саша, — где был ты в тот момент?
— Воевал, — неохотно ответил Оборский.
Он немного помолчал, а потом, добавил:
— В то время, как я защищал разваливающуюся страну, никто не смог защитить моих родителей… Оборотней не было в усадьбе, а крестьяне испугались за свою шкуру и не стали вмешиваться. Моих родителей погубила вера в людей, — горько заключил он, — мать отпустила всех наших, понадеявшись на «родных крестьян», а те ее предали…
— Но как же так? Кто-то же должен был остаться…
— Рядом бои шли, нужна была помощь… — Глеб устало посмотрел на жену, — ты не представляешь, какая тогда неразбериха царила.
— Глеб, — Саша не удержалась, порывисто обняв мужа. Его застарелая боль отдавалась внутри огнем ярости.
— Я нашел их всех — и предателя, и тех, кто убивал моих родителей, и тех, кто поджигал флигель… — глухо произнес Оборский, — только мою семью этим было уже не вернуть… Я не смог их защитить, когда они во мне нуждались…
— Не нужно… Ты ничем не мог помочь, не мучай себя.
Саша гладила жесткие черные волосы мужа, от всей души желая забрать его боль, его ненависть, его потерю…
Она попыталась разговорить Оборского, заставить его рассказать о родителях побольше.
Глеб, поначалу неохотно отвечающий на вопросы жены, незаметно увлекся, и Саша узнала много интересного о его детстве, юности, отношениях с родными… Слушая мужа, девушка невольно сравнивала семью Оборского со своей. От рассказа Глеба веяло безмятежным счастьем, которое разрушилось лишь со смертью близких. Ему повезло родиться и жить в окружении любящих его людей. Не то, что ей. Саша отогнала от себя неприятные воспоминания, стараясь не думать о том, что могло бы быть… Все это неважно.
Саша устало прикрыла глаза. Те воспоминания, которые неожиданно проснулись, благодаря рассказу Глеба, сейчас не давали ей уснуть.
Семья… Как много она значит в жизни любого человека. Свою семью Александра не могла назвать счастливой. Отец, сколько девушка его помнила, никогда не проявлял к ней особой любви или нежности.