Нет ничего страшней свирепой женщины. Он ее и толкал, и оттаскивал за волосы, но она будто не ощущала боли.
Девушка собиралась его убить, и я не хотел ее останавливать. Потому что сейчас, после всего случившегося это то, что ей нужно.
То лекарство, что подействует лучше всяких мозгоправов. Выплеснуть всю накопившуюся боль, дать мести осуществиться.
Убить насильника, отождествляющего в своем лице всех тех, кто надругался над ней.
Так было нужно.
И пока я наблюдал за ее истерикой, за зубами, что уже буквально отрывали куски от Ломоносова, я осознавал, что нет в случившемся ни моей, ни ее вины.
Он все равно бы ее нашел, и только Бог знает, в каких мучениях могла закончиться ее жизнь.
Так распорядилась судьба, так было надо. И это нужно просто принять и жить дальше.
Я помогу ей это сделать, ведь без меня она не справится, буду рядом, как и положено настоящему мужику. Защищать и оберегать.
Ломоносов уже лежит на земле, его тело не шевелится, а Кристина продолжает царапаться и драться, бить кулаками по его лицу.
Это нужно уже остановить. И только рывок на себя заставлять ее очнуться, посмотреть осознано и с облегчением расплакаться на моей груди.
— Живой, господи, я думала, он тебя убил… — говорит надрывно, обнимая крепко. — Я не послушалась тебя, я такая дура.
— Однозначно, — смеюсь, откашливаюсь, а растрепанная и окровавленная Кристина начинает суетиться, в то время, как уносят неподвижного Ломоносова.
Осматривает меня с ног до головы.
В глазах вижу облегчение, когда понимает, что со мной все в порядке.
Она снимает с меня футболку, бронежилет и долго рассматривает темнеющее пятно.
Синяк пройдёт, а то, что произошло сегодня, останется с нами навсегда.
Это ее, нет, наше спасение.
Та дорога, которая выведет нас на тропинку счастливой и спокойной жизни.
Я так рад, что она смогла пройти через это.
Дура. Но какая смелая, моя маленькая девочка, я всегда знал, что в ней есть этот стержень, хоть она и кажется беззащитной.
"Его только нужно было найти, и я нашел.
— Прости меня… — продолжает плакать, дурманя своими глазами. Сотрясается, хрипит. — Я все копалась в себе, думала, как лучшее будет…
— Тебе стало легче, это главное, — глядя на ее испачканное лицо, у меня возникает стойкая ассоциация с бойцовским рингом.
Именно там сейчас побывала Кристина. Только он был намного более жизненным и жёстким, далеко не для всех.
Не зря я так часто дрался.