Тогда Арвин предлагал назвать всех предателей-мятежников Обломленскими. Но Аскольд и великий князь Тверской не стали коверкать свою великую фамилию и видоизменили предложенный вариант.
— Его светлость сражается сразу против двух Гуру. Пока держится хорошо, но нам некого послать в помощь, ваше сиятельство, — чуть заикаясь ответил Святослав, бывший Оболенский, которому так и не удалось получить тёпленькое место наследника великого князя Тверского. Зато теперь, после нереализованных планов сперва по женитьбе на Алисе, затем по уничтожению правящей семьи, Святик стал простолюдином и теперь греется в Африке.
«Значит против Арсения уже два Гуру», — мысленно ответил Арвин, поморщился и резко бросил:
— Что ещё?
— Алексей Константинович сражается против Гуру и пяти Мастеров, — продолжил Святослав Обломашкин, имя ввиду боярина Махмудова — вассала князя Новочеркасского.
Арвин сжал кулаки.
«Аск, не пора ещё, что ли, ну?»
В ухе Арвина захрипела микрогарнитура — запасной модуль связи, что активируется автоматически, когда шлем космодоспеха снят.
— Готов? — услышал Арвин голос своего лучшего друга.
— Уже давно!
— Отлично. Мы вылетаем. Помоги своим.
— Ну, наконец-то! — радостно воскликнул Арвин, мгновенно натянув шлем.
— Удачи, дружище, — проговорил Аскольд. Эти слова бывшего принца Александрии Арвин слышал уже через динамики шлема.
— И тебе, — отозвался бывший Первый Меч Империи.
Сеанс связи закончился. Арвин, повёл указательным пальцем правой руки и дёрнул челюстью влево, включая внешние динамики шлема.
«Вот ведь доисторические технологии, — мысленно проворчал он и тут же добавил: — Но старик молодец, что хоть такое смог собрать на этой отсталой планете».
— Штаб! — прогремел Арвин. — Передайте на Б-4, что я лечу к ним. Всё, давайте. Не скучайте.
Арвин рванул с места. Оторвавшись от земли, первые метры он пролетел ещё внутри штабной палатки, а как только тканевый полог, служивший дверью, остался за спиной, боец свободно взмыл в воздух.
«Отлично! Здорово! Класс!» — едва ли не писался от восторга Арвин. Настоящий боевой вылет не сравнится с осторожными тестовыми полётами. Выкованный в горнилах межпланетных войн Первый Меч испытывал невероятное наслаждение и чувство пьянящей свободы, когда летел в одиночку навстречу своей первой большой битве в этом новом мире. Битве, в которой можно сражаться, не скрывая свою личность и личину. Битве, в которой сошлись тысячи воинов.