– Тебя зачем сюда послали, не помнишь?
– Ну это… – начал изворачиваться деревенский колдун, – с лавочкой познакомиться, проконтролировать, чтоб уехал…
– А не для того, чтоб его задержать? Расспросить кое о чём? Что–то от кого–то передать?
Полуэльф на стене задергался, Одуван испуганно сжался."
"– Спелись… Это надо же, мой названый брат меня продал. Колись, сволочь, за что сдал? – подступил он к Одувану.
– За травки эльфийские… – честно признался Одуван, пытаясь вжаться в стену.
– Даже не за деньги, – расстроился Арчибальд, – за какие–то жалкие травки!
– Ну почему не за деньги? – обиделся деревенский колдун.
– Ну?
– Ну вот, двадцать процентов от реальной закупочной стоимости и буду платить.
– Что? Даже не за тридцать сребреников продал, а за какие–то жалкие двадцать процентов? – разозлился аферист. Так низко его ещё никогда не оценивали.
– Да ты знаешь, какая это экономия? – возмутился в ответ Одуван. – Да пучки некоторых трав по сто золотых идут!
– Это меняет дело, – благосклонно кивнул головой аферист.
– Не просить ничего у эльфов от имени Мерлана. Эльдер от имени эльфийского Дома Вечерней Зари обязательство подписал насчёт двадцати процентов…
– Хорошо, что попросили не меня, – ласково улыбнулся Арчибальд Эльдеру. Полуэльф задергался на стене ещё яростней. – Это что же такое Мерлан натворил в своё время, что почтенный человек продает свой дом за бесценок, готов бежать сломя голову ночью из города, подписывает разорительные договора, лишь бы не отдавать какой–то там должок Мерлану?
Полуэльф молчал.
– Ты знаешь, мне пришла в голову одна мысль. Может, ты тоже полуэльф? Как–то вы слишком быстро договорились. Надо будет у твоей мамы спросить…
– Не надо!!! – взвыл деревенский колдун. – Папа ревнивый! Он и меня, и маму убьёт!
– Без моего приказа не посмеет. Он теперь мой холоп.
– В смысле, как – холоп? – насторожился Эльдер.
– Позвольте представиться, – учтиво шаркнул ножкой аферист. – Барон Арчибальд де Заболотный. Полновластный правитель Заболотной Пустоши. Кстати, бизнесмен, – ухмыльнулся Арчи, вновь переводя взгляд на Одувана, – а ведь ты тоже к моей вотчине приписан.
– Я дворянин, – набычился Одуван. – Я это… к лавке своей приписан… и к деревенькам, что мне пожаловали.
– Это ты здесь дворянин, а там холоп. Выкупаться не собираешься? Ладно, об этом потом.