Он предложил воззвать к его крови, к предкам благородных корней, которые всегда защищали сирых и убогих, помогали нищим. Так мы и сделаем. Для начала с помощью магии, а там, глядишь, юноша привыкнет к новому образу жизни, войдет во вкус, и мы в результате получим не только прекрасного мага, благородного графа, но и, возможно, в будущем замечательного короля. Георг Седьмой довольно непрозрачно намекнул мне на это.
– Да от него магия отскакивает!
– Не, магией не получится, – загалдели преподаватели.
Даромир улыбнулся, вынул из складок пурпурной мантии маленький флакон.
– Здесь кровь графа Арлийского. Против магии родной крови не устоит никто. Таинство произойдет, как только студенты заснут. Завтра вы не узнаете вашего ученика. Нет, уже этой ночью. Следующий урок у них некромантия?
– Да, – кивнул головой Бальзамор.
– Надеюсь, вы поделитесь потом с коллегами впечатлениями.
– Ну разумеется, магистр! Обязательно!
9
Как ни странно, хоть магия и отскакивала от Арчибальда, но магический полог сна подействовал на него безотказно.
– Дифи!!!
– А? Что? – встрепенулся гигант, заставив взвизгнуть пружины кровати.
Всклокоченный Арчибальд сидел напротив него весь в поту.
– Мне приснился такой кошмар!
– Тьфу! – Гигант повернулся на другой бок.
– Нет, ты послушай!
– Отвали, дай поспать! И сам спи! Не егози тут.
– Не могу. Вдруг опять этот ужас приснится?
– Может, тебе сказочку на ночь рассказать? – сердито буркнул Дифинбахий.
– Лучше я тебе расскажу. Говорят, если кошмаром поделиться с другом, сразу легче станет.
– Кому? – Гигант опять сел на постели, протяжно зевнул.
– Мне, конечно!
– А мне?
– При чем здесь ты?
Дифинбахий яростно потер кулаками глаза и уста вился на друга.
– Ты что? В одежде спал?"
"– Нет вроде. Да ты слушай! – Арчи вытер рукавом мантии липкий пот со лба.
– Ну рассказывай.
– Снилось мне, что я своими руками все, что непосильным трудом нажил, отдаю обратно! Ты представляешь?
– Представляю. Действительно, кошмар.
– То–то и оно! И все это в присутствии преподавателей! А они смотрят на меня так трогательно и рыдают от умиления! Меня тоже пробило. Я, по–моему, плакал.
Дифинбахий присмотрелся внимательней. Глаза Арчибальда были красные, явно опухшие от слез.