Поминки будут длиться с третьего по сороковой день! Никто не возражал. Дверь за преподавательским составом захлопнулась, оставив в аудитории только практикантку, Арчибальда и Дуняшку с Дифинбахием, который застыл, не в силах оторвать взгляда от фривольного разреза в алой мантии вдоль бедра Банни. Арчи тоже проняло. Только взгляд его сверлил декольте красавицы, из–под которого так соблазнительно выглядывал кружевной лифчик. Банни победно усмехнулась, кинув насмешливый взгляд на Дуняшку, и Евдокия Заболотная поняла, что настала пора драться за свою любовь.
– Ты куда уставился? – ласково спросила она барина и подкрепила вопрос увесистым ударом портфеля по голове.
– Да вот, думаю, – свел глаза в кучку барон, – как бы здорово смотрелся на тебе этот кружевной лифчик."
"– Ой, барин, – обрадовалась Дуняшка, подхватила Арчибальда под ручку и поволокла к выходу, – неужто ты бы мне такой подарил?
– Барин должен заботиться о своих подданных, – назидательно сказал Арчибальд, проходя мимо практикантки и делая неуловимое движение рукой.
Сзади послышался глухой стук. Арчи резко развернулся. Без лифчика Банни выглядела просто сногсшибательно, что и доконало Дифинбахия. Гигант лежал на полу, раскинув руки ноги в разные стороны. Сама же практикантка застыла как изваяние, пытаясь сообразить, что за дикая магия заставила лифчик покинуть ее грудь, на которую в данный момент пялится заказанный Кефером объект. Дуняшка, чуя, что проигрывает соревнование, проворковала:
– Ой, барин, всю жизнь о таком мечтала!
Она отвернула замаслившуюся физиономию Арчи от практикантки, нацелила ее на себя, обнажила плечики и начала примерять лифчик.
– Маловат что–то, барин. – Дуняшка слукавила ради усиления эффекта. Лифчик был в самый раз, но Арчи–то этого не знал, а потому рухнул вслед за Дифи в спасительный обморок. – Какой у меня барин стеснительный, – поделилась Дуняшка своей радостью с Банни. – Нецелованный, наверное. Ой, а ведь мне этот лифчик и предсказывали…
Практикантка на негнущихся ногах покинула аудиторию.
19
Следующие уроки прошли как в тумане. Арчи с трудом боролся с внезапно проснувшейся страстью, мялся и краснел в присутствии своей бойкой холопки, и только видение принцессы Розочки и его детской дамы сердца Лайсы, дружно грозящих ему пальчиками, усмиряло восставшую плоть. Нелегко приходилось и Дифинбахию.