— Ты что, с ума сошел? А еще лучший колдун Заболотной Пустоши! Твой побратим в беде, а ты со своими жабами, да я тебя…
Де Гульнар не удержался и сунул голову в дверь, спеша предотвратить разборку, так как они оба ему были нужны для дела живыми и здоровыми, однако не успел. Раздался глухой удар. Де Гульнар болезненно сморщился, увидев патлатую голову Дифинбахия, поцеловавшуюся со столешницей. Беседовали родственники, как и положено, за хорошо накрытым столом.
— Дядьку слу–у–у–шаться надо, — прогудел Одуван, поднимая за волосы голову племянника.
— Так чего ж ты…
— За побратима пасть порву, но горячиться не на–а–адо. Прыткий ты слишком."
"Господин де Гульнар, стараясь не дышать, выдернул голову обратно в коридор и аккуратно прикрыл за собой дверь. «И я еще считаюсь главой тайной канцелярии! — метались в его голове покаянные мысли. — И половины не знаю того, что в моем государстве творится. Увольнять меня надо! Так в свое досье и занесу: мол, заслуживаю увольнения, в связи с неполным служебным соответствием.
— Племяш, ты поаккуратнее, — прогудел Одуван, — все–таки начальник как–никак. Он здесь давно подслушивает.
— Чей начальник? — хмуро спросил Дифинбахий, меряя взглядом тщедушную фигурку де Гульнара.
— Мой и твой, согласно контракту.
— Какому контракту?
— Магического. — Одуван продемонстрировал племяннику массивный перстень с крупным изумрудом на своем пальце.
Злой как черт Дифинбахий доставил де Гульнара к месту переговоров, держа его на вытянутой руке, и довольно бесцеремонно плюхнул в свободное кресло.
— Ну что хотел–то, шеф? — благодушно спросил Одуван, почесывая необъятное брюхо. За это время на казенных харчах он неплохо откормился.