— Вот это интересно, — пробормотал Трисветлый.
— Ну и что решит наш новый бог? — Дьяго тоже стало интересно.
Арчибальд молча направил меч в сторону Баскера. Сияние над его головой слегка потускнело, нырнуло в меч, сорвалось с его конца и накрыло бездыханное тело вместе с лежащей рядом головой призрачным мерцающим пологом. Это длилось недолго. Секунды две–три. А когда полог опал, на полу зашевелился Баскер. Он сел, ошалело потряс головой и уставился на Розочку ничего не понимающими глазами.
— Браво! — одобрил Трисветлый.
— Но я не все до конца понял, — пробормотал Дьяго. — Баскер, ты знаешь, твой злейший враг только что вернул тебе жизнь, чтобы женить на принцессе Роза–линде. Будь ласков, спроси его, чем вызвано такое решение, а то мне неудобно.
— Чем вызвано такое решение? — покорно спросил до конца не пришедший в себя герцог.
— Понимаешь, — вздохнул новый бог, — такая женщина, как Розочка… Разгневанная женщина замужем за тобой… другого ада тебе не надо.
Дьяго и Трисветлый оглушительно расхохотались.
— Слушай, а такой бог третьим лишним в этом мире не будет, — одобрительно сказал Трисветлый. — Вполне сойдет за третейского судью в спорах между нами.
— Согласен. Из этой троицы, — обвел Дьяго взглядом Арчибальда, Дифинбахия и Дуняшку, — он единственный обрел божественную силу после Ларца Хаоса и неплохо ее применяет.
— Ему осталось только от мирского отойти, чтоб разум не замутнялся.
— Правильно. Женщина, — прикрикнул Дьяго на робко стоявшую около Арчи Дуняшку, — отойди от него.
— Чего? — возмутился Арчибальд. — Да пошли вы на… со своей божественной силой!
— Куда? — не понял Трисветлый.
— В Бухту Скелетов Залива Смерти, — пояснил из угла тронного зала преподаватель криптографии Анри де Шаньер. — Я эти координаты хорошо знаю. Больше полугода расшифровывал."
"Серебряный меч в руке нового бога вдруг ослепительно засиял, и от него пошла такая магия, что содрогнулись и Дьяго, и Трисветлый.
— Идите и вершите свои божественные дела там… — неопределенно махнул рукой Арчибальд, не уточняя больше координат, подтянул к себе поближе Дуняшку и прижал ее к себе, — а я хочу, как обычный человек, свой век дожить.