Он схватил меч за рукоять и лезвие, поднес к лицу и вдруг возвысился, словно на глазах вырос еще на голову.
— Меч Краснозоры, — негромко вымолвил раб. — Он вернулся ко мне, как сон…
— Это я вернула тебе меч вместе со свободой, — напомнила о себе Артаванская Сокровищница.
— Кто ты? — не сразу спросил атлант.
— Дочь Артаванского царя Урджавадзы.
— Никогда не слышал о таком царе и таком царстве. Назови мне имена своих богов.
— Назову… Но так, чтоб услышать их мог только ты.
Не выпуская меча, он протянул к ней левую руку и положил на землю, раскрытой ладонью кверху.
— Подойди и встань сюда.
Чуть помедлив, Авездра приблизилась к ней и по пальцам, словно по ступеням, маленькими шажками взошла на ладонь, как на подиум, а император непроизвольно сжал в кулак свою правую обезображенную руку, будто это в его ладони оказалась Артаванская Сокровищница.
Атлант же поднес ее к своей груди и склонил голову, чтобы Авездра могла дотянуться до его уха. Она произнесла всего несколько слов, после чего атлант отвел руку, подержал ее перед собой, воззрившись на царевну, и опустил на землю.
— Коль так, — промолвил тихо, — чье вы творение? Или порождение?
— Мы творение войны, — отозвалась Авездра и, спустившись с ладони, знаком подозвала посла.
Пестро разряженный воин, не дрогнув ни единым мускулом, даже когда его госпожа летала по воздуху на ладони атланта, подбежал и склонился подобострастно. Император услышал лишь обрывки фраз незнакомой, гортанной речи народа македон, звучащей из уст Авездры грубо и громко, как воинские команды, и понял, что Артаванская Сокровищница диктует воину что-то резкое, властное и не приемлет никаких возражений.
— Август? Цезарь? — консул вдруг заслонил собой Авездру. — Ты слышишь меня?
Юлий молча оттолкнул его, однако Лука позволил себе невероятное — дернул императора за тогу.
— Опомнись, Юлий! Царевна приказывает купить раба! Я хорошо знаю язык македон!…
— Авездра в моих руках! — он возмущенно вырвался. — Как ты смеешь касаться меня, плебей?
Консул отпрянул, потряс головой и заговорил отрывисто:
— Она отдала меч! Если купит раба… Приданое уйдет в карманы… Владельца каменоломни… Сокровища, которые должны принадлежать тебе… Они несметны… Корабли настолько тяжелы… Особенно один сундук на пентере! Его иногда выносят на палубу и снова убирают…
— Сокровища будут принадлежать мне, — клятвенно произнес император, заставив комита оборвать свою речь на полуслове.