С утра до вечера они неторопливо и сосредоточенно занимались обыденным трудом: одни раскатывали легкие шелковые и тяжелые суконные ткани, что-то сшивали, другие готовили пищу на кострах, подвешенных в железных люльках над водой, третьи заботливо ухаживали за верблюдами, вероятно, священными для македон животными. Только на палубе царской пентеры, кроме гребцов, сидящих на кринолинах, да и то прикрытых от глаз полотняными завесами, и кормчих, никого не было. Даже Авездра не выходила из своего шатра все дни, пока длилась погоня.
Дважды в день из недр корабля появлялись слуги, которые приносили большие кувшины с питьем и блюда, чаще всего с зажаренным целиком бараном. Исполин давно отвык от пищи и потому пил только воду или верблюжье молоко и съедал какие-то терпкие, кислые на вкус плоды. Он был без цепей, но не мог свободно передвигаться по палубе, поскольку, сделав даже один шаг в сторону от мачты, нарушал равновесие и вызывал резкую качку пентеры, отчего гребцы сбивались с ритма и снижали ход.
"На девятое утро Космомысл не увидел императорских кораблей, хотя еще ночью слышал плеск их весел и барабанный стук. С рассветом они словно растворились в синей туманной дали, на палубах судов артаванской царевны остались лишь гребцы, и наступило необычное затишье.
Полунощная Звезда!
Когда же взошло солнце, Авездра первый раз вышла из шатра. Ее сопровождали три старца в однотонных, алых одеждах и с длинными, узкими бородами, но, как и все остальные слуги, с обритыми головами. Древние и изможденные, они едва держались на ногах, передвигались только с помощью посохов и щурились от света, словно долгое время сидели во тьме.