— Неужто поддадутся ему верные дружинники? Моему отцу и мне присягавшие?!
— Поддадутся, если уже не поддались…
— Возьми мою дружину, Годислав, — предложил Ерепень. — Пойди и силой одолей Путивоя!
— Взял бы и пошел, — загоревал государь. — Да с твоим воинством не одолеть мне варяжской дружины. И не след чинить междуусобицы даже из мести за отца. Одной только силой не собрать и не соединить арваров. Покуда обры сущи были, было и единство между нами, а не стало их, и рассыпались внуки даждьбожьи. И мыслится мне ныне, не боги соединяли нас и не братские узы — общий грех.
— Не я, а ты сказал, престол Гориславов на лжи стоит, — молвила Смирена. — От нее и пал. Да не кручинься, князь, не долго и Путивою сидеть. Все, что на кривде рождено, от кривды и погибнет. Минет дюжина лет, затеется в парусье свара великая, и тогда посошенные старцы и дружина сами к тебе придут и позовут править.
Царь скуфов взял ее за руку и подвел к Годиславу.
— Она тебя выбрала в самый трудный час. Возьми в жены Смирену и оставайся жить у меня. Путивой весь ваш род истребил и, пока не найдет и не сгубит тебя, не успокоится. А где еще надежнее спрятаться, как не в моем городе?
— По нраву мне и краса твоя, Смирена, и разум, да не время ныне жениться, — ответил ей Годислав. — Подожди меня год или два. А я пойду отыщу исполина Космомысла и его позову, чтоб сел править русами. Только вечности подвластно время, а вкупе с ним и возвращение Правды.
7
Храм в честь Ара дагдар урбада высился на отдельно стоящей горе, называемой Астра. Открытый всем ветрам, он походил на четырехгранный шатрообразный утес, поскольку был не возведен, а вырублен из цельной скалы, которой венчалась гора. Окон не существовало, лишь под высокими даже для исполина сводами чуть светились щели-бойницы, так что если не горели светочи, то в храме все время был полумрак.