— Не казни, Великий Князь, не по своей воле — по зову твоего Закона сподобился…
— Прочти-ка вслух, что велит тебе Путивой! Громобойник взял послание, сам же трясется, и голос дрожит.
— Свергся старый сокол вкупе с гнездом своим, — прочел. — Твой черед подрезать крыла соколенку.
— А теперь растолкуй, — потребовал государь. — Кто эти ловчие птицы?"
"— Я тебе растолкую! — за спиной оказался скуфский царь и его дочь Смирена. — Нынешней ночью отец твой, Белояр, и весь род пал под мечами храмовой стражи.
Теперь Годислав взбагровел, налившись мстительной кровью.
— Чуял я беду, не хотел покидать стольного града… Да в сей же час поскачу назад! Дай мне лучших коней, Ерепень, а мой корабль себе возьми. Подниму дружину, отомщу за отца и прогоню изменника!
— Постой, Варяже, не горячись. Путивой в вечевой колокол ударил и ныне он Великий Князь. Тебя же сверг с престола, и поздно теперь поправлять дело.
Ослаб государь, и ноги подкосились — бояре поддержали.
— Сверг?!.. Но он же самозванец! Хоть и убил отца, да ведь за мною вече! И посошенные старцы, кои не позволят!.. А моя дружина?! Ужели не восстала против изменника?
— Не ведаю сего, — промолвил Ерепень. — Спроси младшую дочь мою. Она слыхала…
— Откуда же молва? Коль ты не знаешь, как же к Смирене долетела весть? Гонцы поспешили или вестовую стрелу пустили из парусья?
— Нет у меня ни гонцов, ни стрельцов, — покорно сказала Смирена.
— Не слышно здесь Кладовеста!
— На горах у днепровских порогов я Белую Вежу выстроила. На нее поднимаюсь и внимаю небу.
— Пойдем скорее! След самому услышать молву! В чужих землях я слеп и глух, а Закон знает об этом!
— Да уж солнце встало, и закатилась Полунощная Звезда.
— Тогда скажи, что ж сотворилось в моем стольном граде?
— Шум великий был на вечевой площади, да все одно Закона Князем выкликнули.