Надо мешать им, тревожить их, не давать им ни мгновения передышки. Надо сделать всё исполнимое, чтобы заставить их высадить свой десант как можно позже. «ТЩ-100» еще плавает, орудия его еще могут стрелять. Так назад, под огонь, в самую гущу врагов, чтобы не дать им покоя!
И «ТЩ-100» в третий раз вернулся к острову Сухо.
Теперь встречен он был далеко не с таким равнодушием, как прежде. Не успел он еще обогнуть западную оконечность острова, как вражеская эскадра обрушила на него весь свой огонь.
«Так, так! — думал Каргин. — В нас бейте, в нас! Уж мы как-нибудь… уж мы вывернемся. Бейте в нас, но оставьте в покое остров. Время — важнее всего. Теперь главное — выиграть время».
И «ТЩ-100» упорно продолжал свою бешеную игру с неприятельскими судами. Несясь по сложной, ломаной линии, петляя и крутясь, врывался он в самый их строй, стреляя из обоих своих орудий и всех пулеметов. Потом, когда огонь вражеской артиллерии становился нестерпимым, он выскакивал из гущи неприятельских судов, уходя по еще более ломаной линии, прятался за остров и шел к югу.
«ТЩ-100» наскакивал и уходил. Но с каждым разом наскок становился всё короче, а уходить оказывалось всё сложнее. Вражеские артиллеристы, приноровившись, стали стрелять более метко, снаряды рвались ближе, попадания сделались чаще, вмятин в броне его становилось всё больше. И главное, вражеские катера принялись всерьез защищать от него десантные баржи.
Пришло наконец мгновение, когда Каргин стал опасаться, что оторваться от катеров больше не удастся. Они упорно вцепились в маленький тральщик и, видимо, твердо решили не упустить свою добычу.
И вдруг Каргин заметил еще один катер, не похожий на остальные. Несколько крупнее, палубный… Да ведь это советский катер типа «морской охотник!» Откуда он взялся?
В бинокль Каргин различил надпись у него на борту: «МО-171».