— Могу я узнать, с какой целью вы прервали наш разговор с сержантом?
— У Марка слабое здоровье, так и не оправился после одного неприятного события, произошедшего в прошлом году. Я пришла его заменить, — хватило одного резкого взгляда, чтобы сержант смылся из допросной, оставив папку на столе. Признаюсь, компания баронессы нравилась мне куда больше. В голове сразу возникли варианты по совмещению ее упругой задницы и металлического стола, — изначально наше внимание привлекла просьба Петра Потемкина, студента первого курса Московской Академии… Да вы и сами знаете его.
Рината с нескрываемым любопытством следила, как меня обуревала ярость. Мажор хренов! Воспользовался связями отца и натравил на меня ищеек! Но почему Второе Отделение? Логичнее было бы использовать Первое…
— И в чем состояла суть его доноса? — наконец спросил я почти неизменившимся голосом.
— О чем вы, князь? Какой донос? Только просьба присмотреться к вам, мол, вы обижаете иностранных студентов. Мое начальство и Император лично приложили большие усилия ради появления у нас эльфийских учеников…
— Напрасная трата усилий, — безаппеляционно заявил я, — с такими друзьями каши не сваришь.
— Я не слишком разбираюсь в политике и не могу с вами дискутировать, — обворожительно улыбнулась она. Ну да, как же! Высокопоставленная чиновница МИД и дворянка не разбирается в политике. А я, значит, не умею играть и петь, — мы провели расследование инцидента за территорией Академии…
— Когда на меня напал эльфийский отряд? — ехидно спросил я.
— Да, прискорбный случай, — ничуть не смутилась баронесса, — ваше право на самооборону признано законным, и вы получили герцогиню Ментариэль в качестве компенсации. Дело было закрыто.
— Тогда почему я здесь? — нахмурился я. Как интересно! Если дело не в Ариэль, что на меня хотят повесить?
— В ходе расследования мы получили информацию касающуюся непосредственно вас. Ознакомьтесь, пожалуйста, с представленным в данном документе обвинением.
Баронесса Бельская изящно достала верхний лист из папки и подала его мне. Гербовая бумага, светящиеся печати и нагромождение вензелей впечатляли. У меня не сразу получилось прочитать составленный бисерным почерком текст. А когда, наконец, смог, мне захотелось кого-нибудь придушить. Например, излишне ретивого бандитского главаря, что сидел в канализации прямо под нами.
— Это недоразумение. Я освободил ее, как только мы вернулись в Москву.