– Прошу!
Лоренцо вывели из комнаты и под конвоем проводили на второй этаж. Переступив порог кабинета начальника жандармерии, арестант не поверил глазам – за огромным, заваленным бумагами столом с массивным письменным прибором из мрамора и позолоченной бронзы сидел тюремный служитель со слезящимися глазами, которого синьор Лоренцо успел про себя окрестить крысой и мопсом. Только теперь на нем была не потертая форменная тужурка, а офицерский мундир из тонкого сукна с пышными эполетами на плечах.
– Присаживайтесь, синьор.
Лоренцо скользнул взглядом по письменному прибору и заметил на пресс-папье стилизованный масонский знак – изображение сплетенных рук. «Э-э, да ты, оказывается, масон!» – неприязненно подумал он.
– Исходя из интересов государства вы, наверное, и прибегали к маскараду? – с легкой иронией осведомился Лоренцо. – По какому праву вы держите меня здесь? Где мои друзья и слуги?
– Вообще-то это против всяческих правил. – Мопс промокнул слезящиеся глазки батистовым платочком, словно ненароком всплакнул над незадачливым синьором, попавшим в переделку, искренне жалея его. Потом открыл лежавшую на столе тисненую кожаную папку и подал Лоренцо исписанный незнакомым убористым почерком лист бумаги.
Это был донос. Пробежав его бегло глазами, синьор Лоренцо с удивлением обнаружил своё имя и имя отца Франциска: доносчик указывал на них как на французских шпионов!
– Естественно, синьор, у меня возникло желание познакомиться с вами поближе, тем более что мое начальство настаивало на немедленном аресте злоумышленников."
"– Какая глупость! – фыркнул Лоренцо и небрежно отбросил документ. – Неужели я похож на шпиона?
– А настоящий шпион никогда не похож на шпиона, – резонно возразил начальник жандармерии.
Театральным жестом он указал на дверь, изобразив на хитром сморщенном лице подобие лучезарной улыбки.