Может, затеваем какую-нибудь тайную операцию на Восточных фронтах? Вот у тварей задницы пригорят от такого!
— Пригорят! — довольно кивнул наумб, окончательно разделавшись с бутербродом. — План действий?
— Дождёмся, когда заснёт Вера, и сваливаем. Должны за полчаса управиться, так что никто ничего не заметит.
Всё прошло чётко, как и задумывалось. Уставшая и хмельная от выпитого за вечер шампанского, Палкина вырубилась достаточно быстро. Ещё до того, как я вышел из душа. Тихо одевшись, дал мысленную команду наумбу переместить нас в вагон.
— Мать твою! — проорал я, пытаясь прийти в себя. — Что за байда⁈
— Не понимаю, Дань, — неуверенно ответил наумб. — Вроде должно быть всё правильно, но мы почему-то оказались на вокзальных рельсах. Вот там, видишь перрон?
Я посмотрел в нужном направлении.
— Чах, требую объяснений.
— Требуй, но объяснить ничего не могу. Перемещал в вагон.
— Подожди-ка… В сам вагон или на место, где он стоял, когда ты себе в тупой башке точку перехода отмечал.
— Обидные слова говоришь, напарник, — оскорбился наумб, но потом нехотя добавил.
— А если вдруг метка начинает двигаться?
— Гоблина мне в задницу! Точно! Мы попали именно туда, где был вагон, когда я его помечал! Ну, извини, Дань. Я не Пифагор, чтобы всё уметь рассчитывать на трезвую голову. Повторим?
— Как-то теперь боязно.
— Не сцы! Великие наумбы два раза не ошибаются!
На этот раз всё прошло гладко. Очутились в тамбуре едущего поезда, и Чах сразу же проверил купе.
— Там Анжелочка.
— Спит?
— Нет, в окно смотрит. Суккубы вообще не спят в нашем понимании этого действа.
— Хреновастенько. Думал её совсем неподготовленной прихватить. Ладно… Играем теми картами, что на руках.
Войдя в максимальное ускорение и под завязку напитав серп силой, кивнул Чаху, мысленно пожелав обоим удачи и быстрой победы. Но даже несмотря на наше внезапное появление, суккуб отреагировала моментально, не дав всё решить одним точным ударом.