— Мать… Мать… В жопу по частям… Горюнов… Чтоб тебя…
Первой из двух женщин пришла в себя Ведьма и выдала тираду минуты на две, где из приличных выражений были лишь моя фамилия с именем. Я даже заслушался, отдавая дань бурной фантазии лейтенанта.
— Никто не хочет объяснить мне, что тут за бардак творится? — прервала её Вера.
— Пока ты дрыхнешь, твой благоверный по бабам шляется, — наябедничала Галина.
— Это как?"
"— А вот так! Только что позвонил разъярённый генерал Ростоцкий.
— Даня…
— Не Даня, а любимый муж Артурчик. Да, Оленька, грешен. Семейная верность, видимо, не для меня. Люблю разнообразие, — подмигнул я Палкиной. — И вообще-то я ранетый, так что не ругать, а жалеть надо. Ну и подлечить, конечно. Массаж в четыре руки, например, плавно переходящий в релакс с эротическими танцами. Справитесь на па́ру?
— Мы тебе в четыре руки сейчас конечности отрывать будем, — прорычала Якутова, но уже не так агрессивно.
К моему удивлению, от неё почти ничего не осталось. Распоротое до самой кости плечо само пришло в относительную норму, и четыре рваные красные борозды превратились в незначительные порезы. Но и они затягивались на глазах. Такой ускоренной регенерации раньше за собой не замечал. Круто!
Убедившись, что я пока помирать не собираюсь, Галина сказала ещё пару «ласковых», а потом заявила, что пусть меня имеет начальство.
Наконец-то оставшись предоставленным самому себе, я разделся и потопал в ванную смывать боевую грязь. Заодно обсудили с Чахом недавнее сражение. Просто расслабившись, выпустили пар, придя к выводу, что мы молодцы, а суккубы — волчины позорные.
Закончив банные процедуры, обмотался вокруг пояса большим махровым полотенцем и, открыв дверь ванной комнаты, неожиданно нос к носу столкнулся с насупленной Палкиной.
— Вер, ты чего? Подглядывала? Предупредила бы заранее — дверь бы не закрывал и очень картинно мылся.
— Сволочь! Ну какая же ты сволочь, Данила! — начала она скандал без какой-либо раскачки.