В делах, касающихся жизни и смерти, я внезапно для себя приобретал невиданную твердость."
"– Ладно, на сегодня все, – сказал я, поняв, что очередной день закончился ничем.
– Отлично, – вскочила Алена. – Я пойду нечисть поищу. Шкерится где-то, а уже пора ужин начинать готовить.
Я лег на пол, рассматривая потолок и решительно не понимая, что же мне надо сделать, чтобы добиться желаемого результата? Может, сгонять опять до Суккубата, где я был дней шесть назад? Хоть Мартен и божился, что только госпожа Мария знала, как надо общаться с пустомелями.
Тогда что? Я напряг Лео, решив, что хуже уже точно не будет. И если есть какая-то возможность добиться результата, надо ею пользоваться. А он, в свою очередь, поспрашивал других ратников. Никто не имел малейшего понятия о взаимоотношениях рубежников с пустомелями.
– Вот ведь гады! – раздался с кухни возмущенный голос Алены.
Судя по громкости и интонации, произошло нечто серьезное. Пришлось подниматься и идти узнавать, что же там случилось. Пока не дошло до беды.
– Матвей, они мое «Просекко» почти вылакали!
– Мы только попробовали! – раздался возмущенный голос Гриши непонятно откуда.
– Ты охренел, что ли, морда рыжая? – почему-то пригрозила приспешница бутылкой центральному светильнику. – Тут на донышке совсем. К тому же, я после них пить не буду.
Я пожал плечами. Да, в вопросах воспитания лесного черта были допущены определенные пробелы. Конечно, можно заморочиться и провести пару мастер-классов на предмет «Как правильно употреблять спиртные напитки в приличном обществе», но у меня для этого не было желания.
– Давайте только не будем орать, – устало сказал я. Вот странно, целый день дома, вроде ничего не делал, а сил никаких нет. – Гриша, что, водка кончилась?
– Кончилась, хозяин.
– Они начинают пить твое шампанское или вино, только когда у них заканчивается топливо, – терпеливо объяснил я Алене. – Уж за столько времени могла бы понять.
– Меня их проблемы не волнуют! – блеснули грозой глаза приспешницы.
Я несколько раз глубоко вздохнул. Лунная призма, дай мне, блин, силу! И побольше терпения.
– Мы живем в тесном социуме, можно сказать, в коммуне.