Новоиспеченные рубежники, если выразиться очень грубо, сами становились тварями. Точнее, новыми подданными крона. Промыслел Созидателя лишь перераспределялся среди остальных. Такие рубежники сложно получали новые рубцы, большей частью останавливаясь на первом шаге к могуществу. А теперь, когда Созидатель был мертв, и вовсе лишились своих сил. Можно сказать, я значительно ослабил боевую мощь твердыни Фекой.
Однако взамен дал им нового Созидателя. Рубежника с невероятно полезным и сильным хистом. Который в перспективе способен стать величайшим воином.
Все это я рассказал Гедденару. Как мог в условиях весьма ограниченного времени. Не знаю, какие эмоции испытывал рубежник в этот момент. Мне думалось, что он разрывается между признательностью за новый хист и чувством неприязни за то, что я сделал со стражей его родного города. Это понятно, нельзя всегда быть для всех хорошим.
Напоследок я сказал лишь, что теперь он может возвращаться.
– Ты сделал больше, чем должен был, – произнес крон.
Не знаю, как он догадался о мыслях, которыми оказалась сейчас занята моя голова. Этих богов вообще хрен разберешь. Я лишь кивнул и мы принялись взбираться на холм."
"Я внезапно осознал, почему к покорению Эвереста готовятся по несколько месяцев. Потому что, чтобы взобраться на чертов холм, у меня ушли практически все силы, которых и так оставалось совсем немного. Поначалу Стынь часто останавливался, чтобы подождать своего нерадивого компаньона, а после и вовсе стал подталкивать в спину.
Наверное, он мог бы даже перекинуть меня через плечо и донести до нужного места. Но, видимо, проявлял недюжинное уважение к своему крохотному во всех смыслах союзнику. Благородству Руслана можно было только позавидовать.
Обитель Созидателя мы увидели сразу. Она укрылась в небольшой природной балке и походила на какой-то лагерь варваров из старого фильма про «Конана». Множество развешанных на просушке шкур диких животных, огромная выщербленная дождями плита, стоящая на камнях, залитая кровью и нечистотами яма для отходов.
Я судорожно водил взглядом по владениями убитого крона, но не видел самого важного – Юнии. Нет, он не мог убить ее. Не должен был. Ведь Созидатель не знал, что сегодня умрет. Я отказывался верить, что все случившееся было напрасным.
– Там! – указал Стынь в сторону множества висящих шкур у подножья каменистого холма.