Я протянул Лихо руку, и Юния боязливо коснулась ее. Меня охватил такой холод, которого я не испытывал, даже когда рядом сражался Стынь. Но только в первое мгновение. А потом сразу кинуло в жар.
Ощущения были отвратительные. Словно рвались мышцы, трещали сухожилия, ныли зубы, напряженно изогнулись кости, грозя сломаться. Я понимал, что делает Юния. Подобно путешественнику, который неделю скитался по пустыне и наконец нашел оазис, она жадно пила мой промысел. Впитывала торопливо, рискуя захлебнуться.
Краем глаза я увидел, как дернулся Стынь.
– Нет, не трогай! – повелительно крикнул я, не слыша собственного голоса.
Казалось даже, что я это просто очень громко подумал. Однако Стынь остановился. Громадный крон застыл, повинуясь воле слабого рубежника. Ныне еще более обессиленного.
Не знаю, на что я надеялся. Существо, пытающееся восполнить себя за счет другого, сейчас меньше всего напоминало разумное.
– Юния… Юния…
Я уже не мог кричать. Только слабо шептал, пытаясь вернуть ее в этот мир. Заставить быть прежней. Хотя понимал, что эти мои попытки ей как слону дробина."
"Судороги свели все тело. Раньше я думал, что такого быть попросту не может. Бывает ситуация, когда у тебя отказывает нога в воде или вдруг плетью падает рука. Но так, чтобы все мышцы одеревенели разом, больше не подчиняясь, – это было нечто новое.
Перед глазами мелькнула тьма. Никакого света в конце тоннеля или жизни, прокрученной на перемотке. Лишь чудовищное надвигающееся Ничто.
И когда уже пропала всякая надежда, я услышал свое собственное имя.
– Матвей!..
Голос Юнии дрожал, как совсем недавно трепетал перед ней я. Тьма медленно, неохотно принялась отступать, словно жалея о своей несостоявшейся добыче.
– Прости, прости, просс… ти, – частила она, ощупывая меня, словно слепая.
– Все нормально. Я же сказал, что приду за тобой.
Наверное, редко кто видел, как плачет Одноглазое Лихо.