Почти все бойцы Хлеба были с окрестных сёл и общались на суржике: том самом языке, на котором разговаривала моя прабабушка со Слобожанщины. Наверно, это и есть настоящий украинский язык. Я пошел спать: вроде все трезвые, можно и расслабиться.
* * *Утро началось с минометных «приветов»: 120-е мины ложились где-то далеко южнее наших позиций. Позавтракав, я, Лёха и Хлеб прошлись вдоль «зеленки» которая, уходила в «серую зону». Я там нашёл непонятно чей окопчик. Скорее всего старый укрский НП. Решили, что будем вести наблюдение за балкой отсюда, затем собрали группу и пошли к соседям: дозвониться и докричаться по рации так и не удалось.
Определили, что если быстро управимся, то сразу зайдем в эту балку и всё разведаем. Я решил взять свой пулемет.
Мне повезло: буквально через несколько дней, как только я попал в группу, нас начали обучать на импровизированном полигоне. Один из добровольцев-инструкторов служил во 2-ю Чеченскую в спецназе ГРУ Они на много дней уходили в горы, обнаруживая и уничтожая боевиков.
— 1200 патронов;
— запасной ствол;
— ПБ и две обоймы;
— гранаты;
— медицина;
— еду на всё время похода (тушняк, энергетические батончики);
— МОН-50 и ПОМ-2, шнуры, взрыватели, тротил;
— сапёрная лопата;
— запасную обувь и термобельё;
— плащ-палатка и карематный коврик.
Может еще что-то брал, но я уже не помню.
Мне всё это было, конечно, не нужно, и я взял штатную разгрузку (600 патронов в разгрузке и 100 в коробе), пару гранат, ПМ и небольшой «тормозочек» в «мародёрку».
Сказать, что я в тот день охуел — не сказать ничего! Разгрузка была хорошо подогнана, но я в ней мог только идти: бежать я бы не сумел. Нет, ну, до этого я ходил с пулеметной экипировкой, но в основном, на пост.
«Тысяча патронов! Охуеть! Как они это делали?! Да еще по горам!» — всё время думал я.
Последние полгода я усиленно приседал и бегал. Чтобы было, если бы я этого не делал?
Мы шли по абсолютно никем не наблюдаемой и никем не контролируемой территории. На пути нам мог попасться кто угодно.