Отец говорит, что по новостям врут, рассказывая, что в Чечне всё идёт по плану — на самом деле наша армия буксует под Грозным. Я психую и пытаюсь доказать, что это не так. Тогда я не мог поверить, что Русская Армия может буксовать. Тянем домой сумки с товаром пешком: транспорт не ходит. Каждый раз я удивляюсь, как мама там, в Ростове, тащит их одна. Я везу «кравчучку» (Тележка — Прим. а.) — Первый Президент Украины обессмертил себя хоть в этом. Мама каждый раз рассказывает ужасы про рэкет, таможню, кражи, как залезала в поезд через окно, как срывали стоп-кран, когда подруга опаздывала, еще рассказывает, что в России люди живут лучше, чем мы, а раньше было наоборот… Она устала и постарела за это время.
Много людей, почему-то в основном женщины, ездило в Ростов и Москву «челночить». Так их и называли — челноки. Нередко кто-то пропадал без вести: мобилок не было, уехала и пропала. Чья-то мать, жена, дочь. Это были «свободные 90-е», по которым ностальгирует разная пиздота.
* * *Затем едем сразу на кладбище. Отец умер, когда я сидел. Буквально накануне всех событий.
«Ты хотел, чтоб я был военным. Я им стал. Сейчас я в штатском, я сбежал с Горловки. Не знаю, как бы ты к этому отнесся…» — вёл я немой разговор у могильного креста.
Мы проезжаем мимо тех святых для меня мест, что зовётся Родиной.
* * *"
"Дома меня ждёт мама.