Они понимали, что это единственный способ добраться до меня. Ну, что ты теперь думаешь? По-твоему, это не важно?
Лучано прислонился к стене и стал наблюдать за сыном, потом подошел к нему и потрепал по плечу:
– Я хочу, чтобы ты вспомнил все от начала до конца. Я должен знать, кто это сделал, Майкл.
Майкл с трудом припомнил тот вечер, когда впервые попробовал с друзьями героин в итальянском ресторанчике. В его памяти обнаружились глубокие провалы, недели и месяцы слились в одну кошмарную ночь грязного дебоша.
– Даю слово, я найду тех, кто сделал это с тобой. – Он поцеловал и крепко обнял сына. – Я отомщу за тебя. А теперь умойся, переоденься, и поедем к маме. Но не вздумай обмолвиться, о чем мы с тобой здесь говорили, ни ей, ни братьям…
Лучано сидел в машине вместе с Каллеа и ждал Майкла. Он казался уставшим и нарочно надел темные очки, чтобы спрятать глаза.
– Чего бы это ни стоило, мы должны найти Ленни Каватайо. Остальные из ресторана, они могут рассказать что-нибудь полезное, а могут и нет. В любом случае убрать всех. Они в деле замешаны, этого достаточно. Позаботься о том, чтобы Энди Гелхорн исчез первым. Я был чересчур снисходителен. Возможно, даже излишне благороден непростительно долго, мой друг.
Каллеа почувствовал запах опасности и огорчился. Мечта босса о справедливости и законе рассеялась как дым.
Грациелла созывала сыновей к обеду, когда в столовую вошел Лучано с радостной улыбкой на лице.
– Прекрасно, я как раз вовремя. – Он сел за стол и подозвал слугу. – Поставь еще один прибор. Сегодня мы снова все вместе.
Грациелла крикнула в окно, чтобы Альфредо, который, по своему обыкновению, возился в саду с мотоциклом, шел обедать. Константино привел младшего, Фредерико, и заговорщицки улыбнулся отцу. Со своего обычного места во главе стола Лучано обратился к жене:
– Мама, пойди и приведи этого дрянного мальчишку за шиворот.
Грациелла всплеснула руками и снова направилась к окну.
– Альфредо, я в третий раз спрашиваю, ты собираешься обедать?..
Под окном с букетом цветов стоял Майкл. Грациелла выбежала на улицу и кинулась к сыну. Разбросав цветы, она стала целовать и обнимать его, а затем расплакалась от счастья. Наконец они вернулись в дом рука об руку и сели за стол.