Братия тем же вечером подняла восстание, за исключением Луи, который дотемна провозился на огороде, засеивая грядки присланными семенами. Брат Томас был потрясен, он сидел напротив отца Анджело с кислым лицом и сокрушенно качал головой.
– Те вещи, от которых я отказался, будут возвращены в магазины. Я напишу мистеру Каролле, что это монастырь, а не больничная палата. Джорджио может сделать мальчикам маленькие подарки и оставить себе новое кресло и медикаменты. Я запретил слушать радио и пластинки за пределами музыкального класса, и брат Мэтью возьмет на себя за это полную ответственность.
В эту минуту до трапезной долетели звуки скрипок Паганини. Это означало, что молодой монах брат Мэтью, который отсутствовал за ужином, уже установил проигрыватель в музыкальном классе.
Джорджио, сидя в новом кресле, раздавал мальчикам подарки в спальне, как рождественский Санта-Клаус. Лука помогал ему: выстроил ребят в очередь и подводил к нему по одному. Дети, которые не привыкли к таким знакам внимания, были на вершине счастья. Новые тетрадки, цветные карандаши и ластики привели их в восторг. У Джорджио разболелась рука от горячих рукопожатий.
Лука и Джорджио переглянулись и покинули спальню. Лука прошептал на ухо другу, что их план, похоже, удался, как он и предполагал.
Лука укладывал Джорджио в кровать, когда брат Мэтью завел проигрыватель.
– Ты только послушай, Лука, какая красота! – тихо вымолвил Джорджио, закрыв глаза.
Лука открыл окно, чтобы было лучше слышно. Однако классическая музыка скоро наскучила ему, и он принялся распаковывать коробки.
– Пожалуйста, поставь Берлиоза… – шептал Джорджио. – Поставь Symphonie Fantastique…
Лука с замиранием сердца открыл ящик с медикаментами, затем другой, третий. Упаковочная бумага и веревки разлетались по комнате.
– Он услышал меня, Лука! Он поставил Берлиоза…
Чудесная музыка лилась в окна. Лука был совершенно равнодушен к Берлиозу. Он примерял пару футбольных бутс."
"– Ты знаешь, о чем эта музыка? – тихо говорил Джорджио.