Она, знаете ли, вроде как потеряла мужа.
София укоризненно посмотрела на девушку:
– Роза!
– Простите. Я просто не могу видеть, как мы все ходим на цыпочках друг вокруг друга, когда на самом деле нам хочется завизжать, во всяком случае мне. Этот дом похож на морг, я жалею, что приехала сюда.
– А я нет, – сказала Мойра, подливая себе шампанского. – Совсем не жалею, потому что мне очень нужны деньги. Как же я ждала этой телеграммы! Ваше здоровье!
– Что ж, тетя Мойра, по крайней мере, вы искренни. Тетя София, как себя чувствует бабушка?
– Думаю, нормально, но мы с ней почти не разговаривали.
София достала маленький флакончик с пилюлями и проглотила одну, запивая шампанским. Затем подошла к двери и грациозно развернулась:
– Я пойду прилягу.
Мойра допивала шампанское, все еще продолжая выбирать бутерброд.
– Роза, ты ведь не расскажешь про то, что произошло тогда ночью в Атлантик-Сити?
– С какой стати мне рассказывать? Пожалуй, я пойду приму ванну.
– Эй, не оставляй меня.
– Вы и не одна, мы все здесь. Увидимся позже.
Роза вышла из комнаты, не потрудившись закрыть за собой дверь. Мойра поспешила следом.
Большой стол, за которым легко могли бы разместиться пятнадцать человек, был застлан белоснежной накрахмаленной скатертью, и по сравнению с широким пустым пространством та часть стола, где был сервирован обед на пятерых, казалась загроможденной. В этот вечер было подано лучшее столовое серебро; тяжелые ножи и вилки, украшенные монограммой в виде большой буквы «L», Адина отполировала до блеска.
"Четыре женщины дожидались появления Грациеллы.