Пирелли встал перед своей знаменитой «стеной смерти», где висели фотографии многочисленных жертв Луки.
Показав на снимки, он тихо начал:
– Я совершенно убежден и готов присягнуть своей карьерой, что во всех этих убийствах виновен один человек. Теперь в любой момент нам могут перекрыть кислород: на одно это расследование мы тратим столько людей и часов, сколько не тратится в Палермо ни на какое другое. Однако, если вы поделите все эти часы на количество жертв, на каждую из них придется не так уж и много.
Пирелли опрокинул свою переполненную пепельницу в мусорную корзину и хотел продолжать, но тут зазвонил телефон. Пока он слушал, взор его медленно прояснялся. В конце концов он широко улыбнулся и повесил трубку.
– Все, ребята, можно отдыхать! – объявил он. – Охранники римского аэропорта задержали парня с билетом на имя Морено, Джонни Морено.
Самолет Терезы, Мойры и Розы уже взлетел. Они не видели, как арестовали молоденького студента.
Два остальных билета первого класса, первоначально купленные для Софии и Грациеллы, Тереза отдала двум парням, которые путешествовали «автостопом». Те не могли поверить своему счастью. Однако в самолет они не сели, а поменяли билеты на рейс до Лос-Анджелеса.
За все годы работы в полиции Пирелли еще ни разу не испытывал такого сокрушительного разочарования.
Еще не остыв от гнева, Пирелли позвонил в полицейское управление Палермо. Анкора попросил его повторить свои слова, а когда услышал, тоже испытал разочарование.
– Мне очень жаль, Джо, но это означает одно: он еще здесь, на Сицилии. Как по-твоему, почему он не сел в самолет?
– Наверное, простудился, – прорычал Пирелли.
– Ты как, сразу же обратно? – спросил Анкора.
– Да нет. Пожалуй, сперва заеду к себе домой, в Милан – переоденусь и, может быть, немного посплю. Я жутко устал.
Анкора понимающе ухмыльнулся:
– Ах, ну да, конечно поезжай.