Витя поправлял меня, скупым, официальным тоном, что я чувствовала себя скорее уж на приеме у врача, чем на фотосессии ню.
С некоторыми ракурсами я оказалась категорически не согласна, но Витя быстро придумывал другие, менее развратные, вполне позволяя прикрывать грудь и интимные места, только прикрикивая, когда я невольно начинала зажиматься.
Час он меня крутил и вертел, пока в дверь не задолбились.
— Время вышло. А жаль. У тебя отличная фактура.
Он пошел открывать дверь, а я поспешно натянула халат. Все же привыкла фактуру прятать от чужих глаз, а не выставлять напоказ.
В студию влетел довольный Гоша, сообщив, что атаку Руслана отбил, хотя тот продолжает настаивать на возврате модели на шестой этаж.
— Только Громов сказал, что пока материалы не будут отсняты и утверждены – он тебя не получит. А? Теперь мы можем год Руса за нос водить!
— Можешь водить его и дольше, — внезапно вмешался Витя. – Я только что увидел, что у модели все тело в синяках. При освещении бликовало, а на кадрах проявилось. Погляди!
Витя ткнул Гошу носом в экран подключенный к его аппаратуре и что-то покрутил.
— Вот грудь и вся задница. Эх, ретушировать придется…
Но Гоша смотрел уже на меня:
— И откуда это у тебя, зая, такие примечательные следы от пальцев на интимных местах?
Я поморщилась. Вот чего комедию ломает? Знает же, что вчера случилось со мной в лифте!
— Отпечатки пальцев Руслана. Будете еще раз снимать?
— Неа, отпечатки пальцев с жертв преступлений я не снимаю, — сразу откосил Витя, не поняв мой вопрос, зато Гоша оживился:
— Будем! Одевайся, и идем снимать показания к Серёге.
В кабинете Сергея Борисовича Гоша ультимативно потребовал зафиксировать «телесные повреждения» и приложить протокол к уже изъятому видео с камеры в лифте.
— Неужели там всё настолько серьезно? – нахмурился юрист.
— Сам посмотри, — отозвался Гоша и неожиданно повернул меня вокруг оси, мгновенно задрав юбку до пояса, смачно шлёпнув ладонью по зудящей от мужских взглядов ягодице.
"— Фиксируй. Фотографии если надо будет приложим.
— А может не надо? – жалобно протянула я. – Может меня просто вернуть на четвертый этаж и оставить поливать цветы. А?
Сергей тяжело вздохнул и шлепнул тяжелой папкой о стол.
— Я с ним поговорю. В конце концов, от одной девственницы можно и отказаться.
— Спасибо, Сергей Борисович, — искренне поблагодарила я, спешно поправляя юбку, вытягивая ее из Гошиных загребущих рук.
Вечером мы возвращались домой вместе.