Кирилл привлёк меня к раковине, и осторожно мои руки мыть начал. Вода и пена попали в ранки, защипало, снова вызывая слезы. Но плакать от боли куда легче и проще, чем когда понимаешь, что теряешь все.
Усадил меня на стул. В руках у него аптечка, когда успел найти? Перекись на ранку налил, забурлила, защипала, хотя не не должна была, я вскрикнула.
— Дай сюда.
Сел на пол напротив меня, руку мою к себе притянул и подул легонько. У меня — мурашки по коже и понимание, что происходит что-то в корне неправильное.
Глава 8. Кирилл
На даче мне не сиделось. Я здесь столько лет не был, думал и правда — отдохну. Накопаю маме грядок, как простой смертный. Буду орудовать лопатой, пока спину не заломит, пока все идиотские мысли из головы не повылетят.
Но нет же. Всё было, как мне мечталось. И дача, высокая, красивая, ее ещё мой отец строил. Ухоженный участок, только трава полезла. Мамин брехливый пекинес, одуревший от воли носится кругами, словно заведенный. Баня топится. Мясо маринуется. И девица, обязательная, есть.
А вот у Польки я первым был. Но не последним. Стискиваю зубы. Смотрю на дом. Вспоминаю о наготе любимой девушке, которая принадлежала другому, другим была испачкана. Думаю, блин мне столько лет уже. Разве имеют какое то значение юношеские влюблённости? Никакого. Однако мысли в голову лезут, лопата удовольствия не приносит, думаю о том, что шесть лет не виделись, а при встрече я довёл её до слез.
Всё это не имеет никакого значения. Но на даче я смог проторчать только до вечера. Потом засобирался.
— Куда это ты? — удивилась мама. — Даже в баню не сходил. Вера обидится.
Вера, это та самая девица. Я в самом страшном кошмаре бы не женился на той, которую для меня сестра с мамой выберут, но их было не остановить.
— Мама, у меня же новый бизнес. Он требует моего внимания постоянно.
— Бизнес требует…а мама не требует, шесть лет носу не казал…
Я уехал. Приехал и правда, к отелю. Темно, он выше соседних зданий, поэтому заметнее даже ночью. Полюбовался минуту. Понял — не сюда тянет. А к старому двухэтажному домику, со всех сторон заросшему сирень тянет."
"Я ожидал, что она плачет.