Кто ж виноват, что он такой худосочный, что даже тощую меня унести в одиночку не способен? А еще в мужья набивался!
— Не по плечам ноша оказалась? — с ехидцей осведомилась я и гибким движением потерлась о его щеку. И тут же зашлась кашлем. — Пфе! Чем от тебя несет?
Тухлятиной какой-то. Гнилью!
— Пришлось продать маскирующий амулет, чтобы купить нечто более ценное. — Он многозначительно похлопал себя по карману, из которого торчал кончик свернутого трубочкой документа.
Ах ты ж… Перед глазами чередой пронеслись странные букеты.
— Да ты же дохлый! — Моему возмущению не было предела.
Стражники, от которых мы заметно подотстали, обернулись и с беспокойством покосились на нас. С самого начала было понятно, что происходящее им не доставляет никакого удовольствия. И это вселяло уверенность.
Вряд ли местные решатся пойти против воли Верховного, даже купленной за горстку монет.
На площади цирк продолжился. Прочувствовав важность момента, дальфеныш зачитывав обвинения. Я о себе столько нового узнала, что с огромным трудом удерживалась от нехилого такого перекоса на лице. Ну поганец! Попляшешь ты у меня!
Естественно, мы с Бри молчать не собирались и активно высказывались в свою защиту. Я и про указ, и про принадлежность Даанда к нежити упомянула.
— Таким образом, за многочисленные преступления эти две колдуньи приговариваются к казни путем сожжения на костре, — спешно свернул дебаты этот упырь аристократической наружности. И правильно, из толпы и так то и дело насмешливые комментарии вылетают.
А все потому, что уважение подданных еще надо заслужить. А он явился, нос задрал и давай командовать!
— Господин хороший, а может, лучше бесплатными работами на благо общества обойдемся? — крикнул кто-то особенно наглый.
Послышались издевательские смешки.
— Я сказал: сжечь!!! — сорвался на визг дальф и лично привязал несопротивляющихся нас к вкопанному в центре площади столбу.