Дасхи не могут исцелять, им легко даются только темные чары.
Невыносимой болью стекала с пальцев каждая капля отданной силы. Марлекс шипел и ругался, я кричала, тычась мокрым от слез лицом во что-то теплое.
Наконец Диса открыла глаза…
Были и другие видения.
Сумрачный постоянно подпитывал девушку, постепенно возвращая ее в мир живых, помогая не сойти с ума. Вместе они прибыли в Пустошь. Беседа с правителем и обустройство на новом месте.
Всего этого я уже не воспринимала.
— А сегодня у нашей портнихи дочка приболела, — прошелестела Диса, пока я отходила от увиденного.
— То, что ты видела, не было поцелуем, — вклинился Марлекс. — Я передавал ей жизненную силу. Просто так… хм… быстрее и намного менее болезненно.
Мокрые дорожки жгли лицо не хуже раскаленного металла. Внутри все перевернулось. От жалости к навсегда лишившейся дара целительнице, от боли, которую чувствовал Марлекс, спасая ее, а я страдала вместе с ним.
Когда мир снова обрел реальные очертания, у меня засосало под ложечкой. Диван, на который меня усадили, тихо тлел. Игнат меня убьет! И это он еще наставницу в свои владения пускать не хотел…
Всплеск стыда и страха стал последней каплей. Пламя охватило тело, поглощая одежду. Смешалось с золотыми искрами… Мысли медленно застилал туман, как тогда в подземелье. Вскрик Дисы, рык Марлекса, звон бьющегося стекла — и наступила блаженная тишина…
Вокруг колыхалось расцвеченное закатом небо.
Потерлась щекой об обнаженное плечо дасха и вымучила улыбку — его одежде тоже пришел конец в бесславной битве с взбесившимся пламенем.
— Очнулась?
— Ага.
— Больше не загоришься?"
"Где б еще силы взять? Помотала головой и вцепилась в него покрепче, чтоб не вздумал выронить.
Движения крыльев стали мягче, реже. Мы снижались.
Так, а вот этого мне совсем не надо!
— Стой! Давай в убежище, разговор есть.
В серых глазах промелькнуло недоверие, будто бы он сомневался, что после всего пережитого я еще способна о чем-то говорить. Но стоило моргнуть — и вокруг раскинулся привычный интерьер.
Рухнула на диван и быстренько замоталась в теплый плед, а второй бросила Марлексу.