Ничего сложного. Только этот ворюга Книгу Знаний мне так и не отдал. А я не отдал ему корону. Так до сих пор и препираемся.
Теперь уже рассмеялась и я. Все-таки Марлекс остается Марлексом вне зависимости от мира и окружения! Жаль, наверное, что я не знала его раньше, до того, как душу дасха выжгло темное пекло.
Помолчали. Я придвинулась ближе, устроила растрепанную голову на широком плече. И неожиданно для себя самой прошептала:
— Никому не позволю отнять огонь. Нарвись эти разбойники на меня — и от них не осталось бы даже пепла!
Длинные пальцы мягко погрузились в спутанные волосы.
— Знаю.
— Надеюсь, никто из тех не выжил?
Мне, конечно, до блондиночки особого дела нет, но знать, что где-то поблизости бродит всякая шваль, неприятно. Лови их еще, драгоценный огонь трать!
— Колдун. Это более чем странно, но у него была сила сависов. Хоть и весьма слабая, так, отголоски…
Но как следует обдумать личность злодея мне самым наглым образом помешали. Плед улетел на пол.
— Эй, ты что творишь?! — не слишком убедительно возмутилась я и попыталась поймать беззастенчиво путешествующие по телу руки.
— Пользуюсь моментом, — ухмыльнулся дасх и во избежание дальнейших пререканий принялся меня целовать. Не прерывая при этом остальной своей деятельности.
Еще недавно замерший где-то в самой глубине моего существа огонь ожил. Заставил дрожать, выгибаться и шептать между поцелуями что-то ну о-очень одобрительное.
— Дымка, Дымка, Дымка…
Крошечные лепестки пламени скользили по нашим телам, избавляя от остатков одежды. Где-то глубоко внутри тоже разгорался огонь, побуждая цепляться за Марлекса, жарко отвечать на его ласки.
— Сегодня нас никто не прервет…
Горячие, немного шершавые губы, крепкие объятия, не то стоны, не то слова… Мощный рывок — и мир тонет в красноватой пучине наслаждения.
Только мы двое и огонь.
— Моя. Любимая…
— Единственный. Мой…
Глава 2"
"— Еще раз поцелуешь… да хотя бы глянешь в сторону другой, и мы на живом примере узнаем, отрастают ли у дасхов ампутированные части тела.
Оригинальность пробуждения Марлекс оценил. Моргнул сонно, попытался спихнуть развалившуюся меня, но быстро передумал. Только поморщился еле заметно.
— Милая, коленку убери. — Голос звучит, как и полагается, сдавленно, а глаза смеются. — Сама же потом жалеть будешь.