"
"Даже после всех потерь японских броневиков было еще очень много, а выехавшие из балки две роты «Артуров» казались такими несерьезными на их фоне. Да и не только на их! Так-то ширина поля боя выходила почти пять километров: считай, Ватерлоо, где в свое время сошлись под двести тысяч с обеих сторон. А тут только их полк должен справиться! Буденный сжал кулаки. И они смогут — не зря ситуацию-то создавали прямо под себя!
— Ползут словно в тире, — шептал Брюммер.
Упреждение, огонь — прямой наводкой! Сам Буденный мысленно повторял команды, которые не раз отрабатывал на учениях.
Чужая армия таяла на глазах, но продолжала ползти вперед.
— Эффективность огня упала на тридцать процентов, — доложил Брюммер.
Буденный бросил взгляд на часы. Уже полчаса пролетело — как же незаметно, но все верно. Пушки не могут стрелять бесконечно: перегревается ствол, клинит затворы. Десять броневиков уже лишились орудий и даже без участия врага вынужденно отползали в тыл, а чем дальше, тем больше будет подобных потерь.
— Мы можем отойти и потом ударить еще раз, — предложил Брюммер, слушая новые доклады от воздушной разведки.
— Держимся, — Буденный пока не собирался отступать.
В отличие от штабиста он следил еще и за боевым духом врага. В самом начале он дал пехоте отстать от броневиков, и теперь та, видя поражение своих машин, невольно медлила. Будь они рядом, то эти же солдаты уже рванули бы вперед, а так… Терялись, дрожали и, главное, в глубине души не верили, что могут победить. И если он, Буденный, сейчас отступит, приняв это бесконечно верное и разумное решение, то этим же он подарит врагу веру в себя.