Только после этого до сидящих внутри японцев что-то дошло: броневик остановился, из люка показалось растерянное молодое лицо, а потом… Пистолет к виску и выстрел — впрочем, а что еще оставалось офицеру, не забывшему, что такое честь?
— Семен Михайлович, у 1-й роты проблемы с пробитиями… — связисты обратили внимание, что после первых удачных попаданий японские броневики стали куда лучше держать удар.
— Живучее, значит, стали, но идут медленнее, чем те, кого мы уже выбили, — сразу приметил разницу Буденный.
— И что делать будем? — молодой адъютант, приставленный к одному из героев этой войны, был готов бежать передавать любой приказ, но не потребовалось.
— Стрелять, — Буденный ни капли не смутился.
— А как же?..
— Просто ждите, — Брюммер мог бы рявкнуть на суетливого офицера, но вместо этого лишь понимающе улыбнулся. Все верно, они пришли сюда побеждать и учиться… Чтобы в русской армии появились знающие офицеры не только для этой войны, но и для следующей.
А тем временем японские броневики один за другим начали замирать.
— Ничего не понимаю, — растерянно потер лоб адъютант. — Снаряды же их не пробивают, а они берут и встают. Как такое возможно?
— За все нужно платить, — Брюммер на мгновение прикрыл глаза. — Японцы решили ставить больше брони — очень разумно.
— Короткие заклепки? Их вырывает! — догадался адъютант, и Брюммер кивнул, довольный его сообразительностью.
— Причем массово! Один близкий взрыв, второй, третий — и обычные-то начинают стрелять, а короткие просто устроят внутри машины камеру смерти.
Адъютант представил, что творится под сталью замерших посреди поля броневиков, и резко побледнел. А вот остальные не отвлекались. Буденный выждал, пока японские машины как можно дальше оторвутся от пехоты, а потом отдал приказ, чтобы 2-я и 3-я роты начинали движение. И это было страшно. Страшно в кажущейся наивности попытки остановить такую армаду.