А потом вспомнил — в нашей же истории даже после Цусимы и всех поражений Куропаткина это именно он до последнего отрицал любые уступки японцам и был готов в случае чего продолжить войну.
Не знаю почему так. Ему бы подобное отстаивание интересов России в 1914–1917 годах, но… То ли люди меняются, то ли дело в том, что идея азиатского развития была именно его, Николая, идеей, куда он вкладывал даже личные деньги. Как бы там ни было, но пока подобное прикрытие на самом верху меня более чем устраивало.
— Тогда я продолжу, — Лосьев прокашлялся.
Учитывая, что последняя была нашей союзницей, можно было бы сразу задать пару вопросов. Но тут я решил не спешить: Францию лучше рассмотрим отдельно.
— Дальше.
— Возможны военно-морские демонстрации. Британия могла бы усилить свой флот в Азии, провести маневры у Сахалина или Посьета, чтобы обозначить слабость наших тылов. Также считаем, что Британия продолжит поддержку Японии, чтобы она как можно скорее снова смогла стать угрозой.
Я кивнул: в целом все звучит реалистично. Если мне изначально казалось, что Владычица Морей может сорваться из-за наших успехов, то теперь на свежую голову я склонялся к той же оценке, что и мои штабисты.
— Продолжим. Штаты, — мой взгляд перепрыгнул с Лосьева на Брюммера, который и подхватил доклад.
— Северо-Американские Штаты, — начал тот, — будут действовать также по нескольким направлениям. Дипломатически — требовать поддерживать политику «открытых дверей». Одновременно начнут формировать коалицию держав, которые недовольны изменениями после этой войны. Сначала для эмоционального давления, потом экономического, потом… Мы пока так и не смогли представить, как это сделать, но переход к военным требованиям в итоге был бы вполне последовательным.
Брюммер замолчал, словно ожидая, что я смогу ответить на их последнее опасение, вот только… Я пока и сам не представляю, как в 1905 году можно заставить самостоятельные державы перейти определенные границы. Впрочем, никогда не стоит недооценивать искусство манипуляции.