Боярин, — встав из большого кожаного кресла, протянул он руку.
Вот странно, насколько я помню, в этом мире геноцида индейцев англосаксами не было. Из-за русских князей, что первыми добрались до Северной Америки. Но вот имя у него почему-то не русское. Как и у Ханны, впрочем. Интересно, с чем это связано? Или я снова чего-то не знаю? В который уже раз убеждаюсь, что доверять памяти Маркуса не стоит. Удивительно нелюбознательный человек был.
— Маркус Северский. Боярин, — представился я в ответ, пожав крепкую, мозолистую ладонь.
— Присаживайся, Маркус, — кивнул Джон на второе кресло. — Спасибо что навестил старика.
Ну, стариком я бы его при всём желании не назвал. На первый взгляд ему лет пятьдесят. Может чуть больше. Но точно не старик. Особенно если учесть, что продолжительность жизни у обладателей Искры и Источника в этом мире на пару десятков лет больше. Активной жизни, стоит заметить!
— По твоему взгляду вижу, что стариком ты меня не считаешь, — улыбнулся он, показав большие крепкие зубы, отчего стал похож на лошадь.
— Не считаю, — чуть запоздало ответил я. — Мужчина в самом рассвете сил…
— Как, как? — рассмеялся Джон. — В самом рассвете? Ну надо же! Но на самом деле мне уже девяносто восемь. И мой рассвет в далёком прошлом. Это одна из особенностей нашего рода. Мы очень медленно стареем. Практически до самого свидания с духами предков выглядим на средний возраст. Открою тебе большой секрет, боярин: Оливия тоже старше, чем выглядит.
— А Ханна? — хмыкнул я.
— Нет, с Ханной всё в порядке! — расхохотался старый, как выяснилось, индеец. — Но красоткой она тоже будет до глубокой старости. Имей в виду.
И он мне подмигнул.
— Ладно, не буду тебя слишком сильно утомлять стариковскими шутками, — вздохнул Джон. — Ты, наверное, гадаешь, боярин, зачем я тебя пригласил? Тут всё просто. Я хотел посмотреть на того, кто защитил мою внучку и поблагодарить.
— На моём месте так поступил бы каждый, — ответил я стандартной фразой.
"— Не каждый! Далеко не каждый! В наше время большинство бояр думают только о себе. А ты защитил. Отбился, не побоявшись в её присутствии использовать все свои возможности. А затем ещё и покарал виновного. И хоть я и не поклоняюсь вашим богам, но сам поступок достоин уважения. Надо же, Божий суд! Уже лет пять никто не рисковал просить их отличить правду от кривды.