А это ещё кто? Взявшие овраг в полукольцо крысюки расступились, пропуская вперёд появившегося из-за холма великана. Великана на их фоне, конечно. По факту же косолапый здоровяк недотягивал ростом даже до псоглавов. Метра два с небольшим. Но вот массы в нём вся пара центнеров точно. Широкий, массивный, мордастый, местами мохнатый. Ещё один вид звероморфов. Едва ли я ошибусь, предположив, что за основу здесь взят самый обыкновенный медведь.
– Ну, здравствуй, идущий! – пробасил на чистейшем человеческом языке здоровяк, остановившись в нескольких шагах от меня.
А мишка немолод. Спускающаяся от торчащих ушей по щекам к бороде косматая грива пестрит сединой. Натужные неторопливые движения тоже выдают солидный возраст. Одет куда лучше, чем крысюки и псоглавы – кроме юбки натянул на себя жилет из грубой потёртой кожи и подпоясался широким ремнём, на котором висят: вставленная в петлю секира и короткие ножны. Оружие явно не под его лапы – людское. А ещё он не бос.
– И тебе здравия… – не смог я подобрать обращение к звероморфу.
– Хардун, – представился здоровяк. – В этом клане хассов я за вождя. Сам мумр, как видишь. Рассказывай, чего хочешь знать. За скромную плату отвечу. Про Сушь я всё знаю.
Присмотрев пук травы погуще, звероморф уселся на него толстым задом. Я тоже не остался стоять. Тем самым мы показали, что доверяем друг другу, и не ждём нападения.
"Старый… И это всё в корне меняет. К сожалению, семена не представляют для звероморфов той ценности, какой они наделены для людей. Теперь понимаю, что у этого мумра, как и у крысюков, как и, наверняка, у псоглавов, нет никакого отмера. Семена не продлевают их молодость. Соответственно и бобы бесполезны для них. Разве что только, как товар для обмена с людьми.
– Про скромную плату хотелось бы поподробнее, – начал я обещающий стать ещё более трудным, чем я предполагал, торг. – Допустим, у меня нет конкретных вопросов, и я просто хочу знать про Сушь всё, что нужно знать недавно попавшему сюда новичку. Что ты попросишь за полный рассказ?
Хардун ухмыльнулся.
– Такой рассказ выйдет долгим, – довольно пробасил он.