Изодранные грязные лохмотья, когда-то были приличным нарядом. Сапоги сохранились получше. Ни оружия, ни вещей. Всё осталось в гроте?
– А толку? – простонал человек. – Лечилок нет. Даров тоже. А ведь я в том числе и лекарь. Был лекарем…
На долгие разговоры нет времени. Неизвестно, насколько ему хватит оставшихся сил. Сначала о важном, потом, если будет возможность, о прочем.
– Давно ты на Суши?
– Примерно седмицы три. Последние дни слились в долгий один. Есть вода?
– Сейчас.
Я сбегал к кустам, в которых спрятал свои вещи.
– Пей, – вернувшись, приложил я горлышко тыквы к пересохшим губам.
Воду жалко, но разговор того стоит. Прийди я чуть позже, и нашёл бы в пещере остывающий труп. Он еле живой.
– Где твоё оружие? – спросил я, когда человек напился.
– На плоту в основном.
Раздавшееся следом карканье было не кашлем, а смехом.
– Я сюда угодил только с луком и стрелами, – тяжело дыша, пробормотал человек. – Ну и пара ножей. Ими льва и убил. Сквозь глазницы до мозга достал. Где-то в гроте валяются.
– До меня людей не встречал?
– Здесь, на Суши? Нет.
Внезапно человек трясущейся рукой схватил меня за рукав.
– Ты видел? – упёрся он в меня полным обиды взглядом. – Это у него дар был. Я такой знаю. Удар-стенобой. А у тебя? У тебя есть дары?
– Были, – отчасти слукавил я. – На Суши все бездари.
– Так я и знал, – закатил глаза умирающий. – Не во мне дело. Весь пояс – глушь. Насмешка Единого…
Я зря трачу время. Он знает не больше моего.
– А, кроме ножей, – перешёл я к хозяйственной части вопроса, – Остальные твои вещи тоже в гроте остались? Я их не видел.
Умирающий снова закашлялся смехом.
– Я тебя расстрою, дружище, – прохрипел он с издёвкой. – Нечем тебе поживиться. Даже стрелы закончились. Жадная Сушь. Всё забрала и ничего не даёт. Что за норы, скажи мне, такие? Ни даров, ни бобов, ни семян. На кой мучался, вообще, закрывал?
– Ты был в Бездне? – мгновенно проснулся во мне уже было угасший интерес. – Уже здесь, на Суши?
– Был, – прохрипел человек.
Осенённый догадкой, я резко убрал волосы со лба умирающего. Так и есть! Не звезда, но частица её. Словно некой мерцающей краской на коже выведен небольшой треугольник. Равнобедренный, с острым углом на вершине. Теперь ясно, что нужно искать.
– Испытание? Какое там было?
– Ерунда, – фыркнул раненый. – Простая загадка – про ноты. От пустышки чего ещё ждать? Дай ещё воды.