Остен — холостяк, и неожиданное появление непрошенного гостя посреди ночи не потревожит его несуществующую жену и маленьких детей. А сам проклятийник одну бессонную ночь переживёт.
С этими мыслями Джозеф не заметил, как мобиль домчал до профессорского городка."
"Уже через несколько минут он настойчиво дёргал дверной колокольчик коттеджа Стець-Йемского.
— Вызрела! — коротко объяснил он причину визита, когда сонный Остен в пижаме и ночном колпаке открыл ему дверь.
— Я чувствовал, что это должно произойти скоро, но не думал, что речь о нескольких часах, — впуская гостя внутрь, удивлённо изрёк хозяин.
— Следовал твоему совету — быть поближе к раздражителю.
— Ночью? — снова удивился Остен. И тут же похвалил: — А вот это мудро. Как говаривал мой учитель Антонио Антонетти, не откладывай на утро то, что положено делать ночью. Идём, — он кивнул, приглашая следовать за ним.
Как и в прошлый раз, Остен привёл в пристройку и усадил на кушетку.
— Рассказывай, — велел он, а сам полез в шкаф и достал какие-то склянки.
— Ты оказался прав, — сразу начал с основного Джозеф. — Порча касается дел амурных. Похоже на венец любовной несдержанности.
— Непреодолимо тянет к девицам? — уточнил Остен, смешивая в сосуде несколько жидкостей.
— Не совсем.
Джозеф пока до конца не понял, как порча действует на его организм. Кроме того наваждения, в котором он позволил себе вольности в отношении Тересы, других проявлений пока не было.
— А как ты понял, что порча вызрела? — озадачил новым вопросом Йемский.
— Метка начала адски болеть, и я потерял на несколько секунд сознание.
Остен довольно кивнул:
— Замечательно. Значит, действительно вызрела.
— Я даже догадываюсь, чьих рук дело, — продолжил Джозеф. — Мне вспомнился один эпизод. Некоторое время назад одна молодая вдова начала проявлять ко мне повышенный интерес. Я не сразу понял её намёков… Сам знаешь, как это бывает… В общем, я ей отказал… Старался быть предельно корректным, чтобы не обидеть. Сослался на то, что подобные отношения мне не интересны в принципе, а не конкретно с ней.
— Хм… — Остен разглядывал на свет сосуд с мутной субстанцией. — Хуже обиженной женщины, только две обиженные женщины…
— …как говорил твой учитель Антонио Антонетти? — продолжил за Остена Джозеф.
— Да нет, — отмахнулся Йемский. — Это у нас, у проклятийников, так говорят. Профдеформация.
Он подошёл к Джозефу и выдернул у него из шевелюры волос.
— Сейчас всё узнаем, — пообещал Остен, окуная волос в сосуд.