— А что в этой компании делает женский волос? — поинтересовался Остен, когда перебрался за стол и принялся внимательно разглядывать содержимое футляра при помощи лупы.
— Значит, женский. Я так думал.
Четвёртый волос, который Джозеф положил в футляр, имел особое происхождение. Он нашёл его на сиденье мобиля. Светлый, длинный — подозрительный. Его там не должно было быть. Мобиль — казённый. Джозефу его выделила академия. С того момента, как стал его владельцем, он ни разу не катал на нём блондинок. Да даже просто женщин.
— Очень интересный экземпляр, — продолжал исследования Стець-Йемский."
"В ход пошли пенящиеся жидкости и цветные свечи. Остен провозился довольно долго.
— Вот что я тебе скажу, — выдал он, наконец. — Три мужских волоса — чисты. Никто из тех, на чьей голове они красовались, не имеет ни малейшего отношения к твоей порче.
Какое облегчение. Не хотелось, чтобы кто-то из коллег оказался прохиндеем.
— А женский?
— А женский… Шила в чулке не утаишь, как говаривал Антонио Антонетти.
— То есть это она, блондинка, всё подстроила?
Кто бы это мог быть? В последнее время Джозеф мало общался со светловолосыми дамами.
— Заказчица или исполнительница? — хотелось ему конкретики.
— Ни то, ни другое. Любил мой учитель в таких случаях говорить: ни овощ, ни фрукт, ни враг и ни друг.
— Но как она замешана в порче?
— Точно не знаю.
Хотелось бы Джозефу знать, где эту не-овощ с её волосами искать.
— Попробую, — тем не менее, проявил он оптимизм.
— Вот и замечательно, — потёр руки Остен. — Скажу тебе, мой друг, откровенно — твой случай вызывает у меня глубокий профессиональный интерес.
Он срезал с потолка пучок сушёной травы и подошёл к Джозефу.
— Что ж, приступим к сеансу.
Подпаленная трава дала знакомый горьковатый дымок.
…его ассистентка стоит у стеллажа с книгами. Строгая и сосредоточенная. Ему не нравится, что её красивые волосы стянуты в тугой пучок.