— А Демидова почему тогда постоянно по делу и без дела выступает, или девочек у вас субординации не учат?"
"— Леха, — оба брата выставили руки в защитном жесте, — вот в это нас не вмешивай! Это не субординация, а ваши личные дела! А так у Женьки с субординацией в училище все в порядке.
— Понятно, сам виноват, — вздохнул я. — И Мария с Варварой тому самое яркое подтверждение. Во сколько молодежь на пляж собирается? Как вчера и договаривались, после одиннадцати?
— Да…
Взяв себе томатного сока, пошагал к Прохору и Ване, принимавшим солнечные ванны в той части пляжа, которую давно облюбовали для себя семьи Петровых, Михеевых и свободные от дежурства дворцовые.
— Царевич, судя по вчерашнему представлению, ты вернулся в форму… Может, посмотришь меня? Ну… мое состояние после правила?
— Еще вчера посмотрел, — ответил я, не отрывая глаз.
— Сильнее, если говорить грубо, а так… разбираться надо… И, сам понимаешь, не здесь, а то… Вот я и хотел у тебя поинтересоваться, когда мы круг с батюшками тренировать будем?
— Проблема… — вздохнул я. — Не дай бог в Монако напортачить, мировая война на ровном месте начнется.
— Вот я и подумал, царевич, — в голосе колдуна послышались заговорщицкие нотки, — надо бы нам твою виллу в Ницце навестить, а там на бережке и… Людей рядом мало, тихо, спокойно, да и в качестве обставы твой визит на виллу прекрасно подойдет.
Я ухмыльнулся и обратился к воспитателю:
— Прохор, ты не в курсе, Ванюша себе любовницу среди валькирий не заимел?
Тот хохотнул:
— Кто ж это колдунское отродье знает? Может, и заимел. Олегыч, ты гнева государыни вообще не боишься?
— Да ну вас! — буркнул Кузьмин.
— Мы пошутили, — сквозь смех сказал я и уселся на шезлонге. — Идея насчет виллы принимается, только надо выбрать день, когда мы туда съездим. Сам понимаешь, все эти приемы… А когда англичане, немцы, поляки и испанцы пожалуют, совсем не до этого будет. — Ванюша кивнул, а я решил перед ним «извиниться».