Не увольняйте ее из-за какого-то придурка. Она самый трудолюбивый работник, который у вас есть, и вы сами это знаете. Это место развалится без нее.
Босс раздумывал об этом минуту.
– Отстранена на неделю. – Его взгляд вернулся ко мне. – Без оплаты.
Это я переживу.
Он снова замахал руками.
– Но чтобы я не видел здесь твоего парня. Никогда.
– Я проконтролирую, чтобы он никогда больше не заходил сюда. Даю слово.
Отец Оукли прочистил горло.
– Теперь, когда мы с этим разобрались, можем поговорить насчет обвинений.
– Да."
"– Отлично. То есть вы принимаете предложение мистера Ковингтона?
Босс активно затряс головой.
– Нет.
Стоун улыбнулся, а мы втроем застонали. Оукли сделал шаг вперед.
– Послушайте, я не оправдываю то, что он сделал, но вы знаете каково это – быть подростком. Иногда мы творим всякое дерьмо, не подумав. Однако Коул – не какой-то хулиган, который пришел сюда, чтобы наворотить дел. Он переживал за свою девушку. Он думал, что кто-то воспользовался ею. Ему не стоило бить вас, но он уж точно не плохой парень.
Мистер Гонсалес состроил гримасу.
– Она плохая.
Я потерла переносицу. Никогда не пойму, почему этот мужчина так меня ненавидит.
– Может, это и правда, – сказал Оукли, бросая на меня предупреждающий взгляд, чтобы я не спорила. – Но Коул пытался защитить ее. Как и любой другой мужчина в мире пытается защитить свою женщину. Как, уверен, вы бы защищали свою.
– Это было после или до того, как он превратил мое лицо в кашу? – парировал Стоун.
Оукли щелкнул пальцами.
– Успокойся, малыш.
– Малыш? Мне шестнадцать. Черт возьми, да у меня, возможно, больше волос на яйцах, чем у тебя.
Оукли сморщился.
– Учитывая те твои слитые фотографии, я в этом сильно сомневаюсь.
– Потому что та тупая шлюха…
Оукли хлопнул в ладоши.
– Эй. С тебя достаточно, малыш. Иди домой. Пора в кроватку. – Он повернулся к моему боссу. – Не наказывайте Коула за ошибку, которую он совершил, руководствуясь благими намерениями. Он подающий надежды парень. Ходит в хорошую школу. С ног валится, играя в футбол.
Черт. А Оукли хорош.
Краем глаза я заметила, как его отец засиял от гордости.
Прошла целая вечность, и только потом мистер Джи заговорил:
– Не тюрьмы. – Он перевел взгляд на отца Оукли. – Пятьсот тысяч. Я хочу открыть второе кафе.
Он протянул руку.