– Мы снимем у вас комнату! Любую, что у вас есть! – сказала она.
Тугарин ухмыльнулся.
– Даже если я скажу, что в тюфяках у меня полно блох, пол липкий, а лестница на второй этаж такая темная, что не далее как вчера один из постояльцев свернул себе шею? Я, кстати, не начинал еще вытирать его мозги. Не наступите случайно в лужу.
– Даже если тюфяков вообще нет. Мы можем спать и на голом полу, – спокойно отвечала Улита.
– Значит, на голом полу? – прищурившись, повторил хозяин.
– Только не под полом и не снаружи… Я переживаю в основном за своих спутников.
– В самом деле, разобрались бы? – с любопытством спросил детина. – Даже в тринадцатую ночь луны?
– Я имела в виду другие ночи. И потом до тринадцатой еще довольно долго."
"– Хм… Что да, то да. И в «Трансильванию», стало быть, уже не желаете? В пять-то звезд?
– Нет. Мы хотим остановиться именно здесь, – твердо сказала Улита.
Мохнатые брови шевельнулись. Тугарин быстро, исподлобья посмотрел на своих гостей.
– Откуда вы узнали о моем постоялом дворе? Место глухое, нигде не свечусь… – просипел он.
– Тут останавливался один мой знакомый, – сказала Улита.
– Имя узнать можно?
– Нельзя, – качнула головой Улита.
Короткие пальцы забарабанили по стойке.
– Хорошо. Я уважаю чужие тайны. Как же он выглядел?
– Черные усы, седая борода, красное одеяние…
Перестав чистить булатным ножом ногти, хозяин задумчиво поскреб его лезвием щетину.
– Кажется, я понял, о ком речь. У него еще есть меч. Короткий, с широким лезвием? Таскает его всюду с собой, а? – подсказал он.
– Меч у него длинный, двуручный, с извилистым лезвием. Появляется он лишь тогда, когда необходимо. Увидеть его успевают только друзья или, во всяком случае, не враги.
Тугарин ухмыльнулся. Он был доволен.
– А вот это уже другой разговор, девушка! Я вижу, что не у всех у вас мозги фаршированные! – сказал он, многозначительно покосившись на Чимоданова.
Вместо ответа Улита высыпала на стойку несколько монет. Медных, старинной чеканки, с большой дырой в центре. Монеты такой формы удобно было носить нанизанными на шнурок.