Без зрительного же контакта или хотя бы без прикосновения магия Наты, как известно, не действовала.
Мефодий написал, что он Вася Гульфиков, ученик мага. Даф, которой нельзя было обманывать, долго мучилась от угрызений совести и под конец избрала компромиссный вариант. Она записалась светлым стражем Дафной, но так ловко поставила кляксу, что все смазалось и невозможно было ничего прочитать, кроме первой буквы.
Петруччо, старательно высунув язык и двигая его кончиком параллельно с пером, написал, что он Подпругин Петр Игоревич, а в «целях» вывел: «терроризм и мелкое вредительство».
– Ты что, ку-ку? Какой еще «терроризм»? Давно по башке не получал? Кто этот Подпругин? – шепотом спросила у него Ната.
– Учитель мой бывший.
– Арей, что ли? – удивилась Вихрова.
– При чем тут Арей? Подчеркиваю: учитель. По геометрии мне четверку годовую вывел, завистник! – мстительно сказал Петруччо.
– А тебе четверки что, мало?"
"– Выходит, мало. Тройка и четверка – оценки ничтожеств! Гении учатся или на двойки или на пятерки! Среднего не дано! – гордо ответил Петруччо.
Мошкин же, когда дошла его очередь, вытворил нечто мало от него ожидаемое. В графе «имя» он хладнокровно написал «Павлик ЧУМУДАНОВ», а в графе «цель прибытия» – «общение с идиотом».
Покосившись на него, Даф захлопнула книгу и поскорее, пока не заметил Чимоданов, вернула ее хозяину. Она давно обнаружила, что Евгеша Мошкин – вещь в себе. То тихий, тихий, а то такое отчебучит, что нужен глаз да глаз.
Тугарин бросил на стойку большой ключ.
– Закончили? Второй этаж, крайняя дверь.
– Да.
– Отлично. Желаю быстро закончить все дела и благополучно убраться восвояси. Кто-нибудь хочет что-то спросить? – произнес Тугарин голосом, в котором ясно звучало, что от вопросов лучше воздержаться.
– Я! Можно проконсультироваться? Где тут можно принять душ? – поинтересовался Чимоданов.
Тугарин чуть привстал и наклонился к нему.
– А кроме душа, тебе больше ничего не надо? Чайку в комнату не принести? – спросил он ласково.
Петруччо, не разобравшись, не устоял перед искушением.
– С лимоном, если можно. Сахара две ложки, но без верха, – сказал он руководящим тоном.
Длинная, как у обезьяны, рука опустилась Чимоданову на плечо. Тут и дурак забил бы тревогу. Дурак, но не Петруччо.
– Сколько ложек, я не расслышал? – переспросил Тугарин.
– Д-д-две. Но можно и одну… – серея, ответил Чимоданов.
Тугарин ухмыльнулся.
– Хорошо, что ты сказал: одну.