– А я сразу не понял, в чем привязка, но потом появилось время разобраться, – парировал дракон.
Тут произошло шевеление, чей-то вскрик. По моим ногам ловко взобрался Хатрат.
– Лиз, что ты снова натворила? Признавайся, – весело поинтересовался питомец.
– И ты туда же? Почему сразу я? – насупившись, недовольно глянула на дракончика.
– Так больше некому, – легонько хлопнул меня по плечу дракончик. Я вздохнула. – Только с тобой приключаются интересные случайности. Рассказывай, – потребовал он.
Вместо этого я кивком головы указала на поднятого.
– В общем, вот: случайно призвала мужчину, а он оказался…
Договорить мне было не суждено. Бросив взгляд на красавца-блондина, Хатрат вдруг издал победный клич команчей и, взлетев, мгновенно переместился на плечо Тайраха.
– Айле-э-э-э!!! Это ты?! – дурным голосом взревел питомец. Я даже уши зажала, иначе мои барабанные перепонки лопнули бы. – Глазам своим не верю!
– Если ты не убавишь децибелов в голосе, то я точно останусь глухим, – выдал мужчина, прижимая к себе дракончика.
– Догадайся с одного раза. – На меня глянули хитро и ласково. – Очередная случайность Лизы.
– Точнее, самая первая случайность, – поправил декан и тоже посмотрел на меня.
А я что? Я ничего, звезды разглядываю, мечтаю провалиться сквозь землю, чтобы подальше отсюда. Но, увы, не получилось. Еще и хмель окончательно выветрился.
– Мне пора спать, завтра с утра тренировки, – попробовала перевести тему, но мне не дали.
– Ну уж нет, я не собираюсь из-за тебя пропускать веселье, – хохотнул Тайрах, подхватил меня под локоть и утащил обратно внутрь таверны.
– А я при чем? Развлекайся, а я спать пойду, – попыталась вывернуться из железной хватки поднятого.
– Привязка, Лизонька, не позволит. Завтра нам предстоит узнать, на какое расстояние ты ее сотворила, но сегодня мне не хочется экспериментов. Я желаю отметить свое воскрешение, – непримиримым тоном заявил Тайрах.
Делать нечего, пришлось соглашаться.
Веселье продолжилось.
Как я оказалась в своей комнате, совершенно не помнила. Голова, как ни странно, не болела, но оторвать ее от подушки получалось слабо. Тяжелая, словно чугуном налитая. А еще пить хотелось со страшной силой. Даже язык не ворочался, будто к нёбу прирос.